Чтение онлайн

Поэтому неудивительно, что толпа вокруг него расступалась и профессора провожали изумленными взглядами.

А в некотором удалении уже мелькали охранники Холодильника, явно намеревавшиеся возвратить своему шефу беглеца.

Валентин Петрович в панике прибавил шагу, как вдруг его схватила за плечо чья-то твердая рука.

– Отпустите! – вскрикнул профессор, пытаясь вырваться. Правда, вместо крика у него получилось жалкое кваканье, и вырвать руку тоже не получилось. Несчастного Кряквина втащили в машину, и дверца за ним захлопнулась.

Когда пожарные наконец покинули особняк Холодильника и обслуживающий персонал навел в его жилище хотя бы относительный порядок, авторитет снова вызвал к себе проштрафившуюся парочку – Штыря и Пельменя.

Холодильник сидел в своем любимом кресле в самом жарком месте дома – в зимнем саду, но, как обычно, мерз. Преданный Степаныч поверх шерстяного пледа накрыл ноги босса теплым одеялом.

Штырь, который хорошо изучил повадки шефа, знал, что это скверный знак: чем больше был разъярен Холодильник, тем сильнее он мерз. Штырь опасливо поводил острым крысиным носом. Он думал, что им с напарником сегодня предстоит тяжелая разборка.

Пельмень ни о чем не думал: он стоял перед шефом набычившись и обливался потом.

– Ну что, голуби мои, – с притворной мягкостью проговорил авторитет, окинув взглядом незадачливых напарников, – профукали дело? Давайте вместе думать, что еще можно исправить! Хотя что-что, а думать вы совсем не умеете! С кем приходится работать! – Он повернулся к Степанычу, призывая его в свидетели: – Ты когда-нибудь видел таких идиотов? Убить человека, владеющего важной информацией! Убить, предварительно не допросив!

Степаныч, понимая, что от него в данной ситуации не требуется ничего, кроме почтительного молчания, преданно ел хозяина глазами. Зато Пельмень, вытерев потную шею мятым клетчатым платком, привычно забубнил:

– Это все он, шеф! Я ему говорил, но разве он слушает…

– Я тебе разрешал пасть открывать?! – рявкнул Холодильник, приподнявшись в кресле. – Молчи и слушай! Когда прикажу – тогда будешь говорить!

Пельмень испуганно попятился и издал какое-то сдавленное бульканье. Штырь криво усмехнулся.

– Вы, Эйнштейны недоделанные! – продолжил Холодильник. – Где вещи, которые были при Минском? Надеюсь, у вас хватило ума не выкинуть их в ближайший мусорный бак?

– Обижаете, шеф! – Штырь шагнул вперед и подал Холодильнику пластиковый пакет с ручками. – Вот все, что при нем было!

Авторитет, ни слова не говоря, высыпал содержимое пакета к себе на колени и некоторое время молча перебирал.

На стеганом темно-синем одеяле лежали обычные вещи – одноразовая зажигалка, шариковая авторучка, расческа с несколькими застрявшими темными волосками, несколько завалявшихся в карманах монет, светло-голубой носовой платок, начатая упаковка жевательной резинки и половинка фотографии.

Отложив остальные предметы в сторону, Холодильник взял в руку фотографию и внимательно осмотрел ее.

Когда-то это был обычный снимок размером девять на двенадцать, но сейчас он был разорван пополам, и авторитет держал в руке его левую половину, на которой был изображен смуглый черноволосый мужчина средних лет. Крупный нос с горбинкой, мелкие морщинки в углах глаз, сдержанная полуулыбка. Левая рука мужчины была поднята, как будто он положил ее кому-то на плечо, но второго человека на фотографии не было, судя по всему, он остался на другой, оторванной, части.

– Так-так! – проговорил Холодильник, окинув взглядом своих подчиненных. – И о чем вам говорит эта карточка?

Те молчали, и старик, выдержав небольшую паузу, усмехнулся:

– Как я и думал, ни о чем. Потому что с извилинами у вас туговато… а должна бы вам эта фотография сказать очень много!

Он выдержал еще одну паузу и продолжил:

– Снимок разорван пополам, разорван неровно. Обычное дело – это наверняка пароль: Минский нес покупателю одну половину карточки, у того должна быть вторая. Покупатель сложит половинки вместе, они совпадут – значит, Минский – тот, кого покупатель ждет… а какой из этого можно сделать полезный для нас вывод?

Ответом ему по-прежнему послужило молчание, впрочем, ничего другого Холодильник и не ожидал.

– Вывод такой, что покупатель не знает Минского в лицо, никогда его не видел. Иначе никакой пароль ему не был бы нужен. А это значит, что мы можем послать к нему своего человека с этой карточкой и покупатель примет его за Минского!

Штырь нервно облизнул сухие узкие губы, Пельмень вытер шею платком.

– Да нет, орлы, вы на такое дело не годитесь! – Холодильник пренебрежительно скривил рот. – Здесь не кулаками махать надо, а извилинами работать, а с этим, как мы уже выяснили, у вас неважно. Кроме того, – он снова окинул их взглядом, – внешность у вас совсем не подходящая. На Минского ни один из вас нисколько не похож.

– Но вы же сказали, что покупатель не знает Минского в лицо! – подал голос Штырь.

– Думать пытаешься? – с интересом взглянул на него Холодильник. – Само по себе это похвально, только пока не получается… не твое это, не твое! Да, ты прав: покупатель не знает Минского в лицо. Но он примерно представляет, как тот должен выглядеть. – Авторитет поднял фотографию за уголок и помахал ею перед крысиным носом Штыря: – Фотка старая, черно-белая, выцветшая. Ей никак не меньше тридцати лет. Кто на ней может быть изображен?

Он снова сделал паузу, как будто ожидая подсказки, но все присутствующие молчали.

– Я вам скажу кто. На той половинке, что у нас, – отец покупателя, на той, что у самого покупателя, – отец Минского. Думаю, корешились когда-то эти двое, а когда судьба развела их – разорвали карточку пополам и поменялись половинками… мол, пусть этот бледный отпечаток заменит светлый образ мой. Поэтому к покупателю отправили именно Минского… друга дома, так сказать. И мы должны этой старинной дружбой воспользоваться…

Холодильник сделал еще одну паузу и вдруг, повернувшись в кресле, ткнул пальцем в Степаныча:

– Ты пойдешь к покупателю!

– Я? – Степаныч от неожиданности попятился и чуть не свалился, зацепившись ногой за провод. – Но почему я? Я ведь вообще такими делами не занимаюсь…

– Знаю я, какими ты делами занимаешься! – рявкнул Холодильник. – Подворовываешь у меня по мелочи!

– Да чтобы я… – Степаныч сделал честное лицо и ударил себя кулаком в грудь. – Да никогда в жизни!