Чтение онлайн

— Твое второе имя… — хлопаю указательным пальцем по губам, словно что-то важное припоминаю. — Наверное…

— Шерлок Холмс? Это сейчас хотела сказать? — подмигивает и улыбается.

— Извини меня, продолжай, — опускаю руку и завожу ее за спину, назад.

— Дальше дело техники и замедленное течение времени. Зима, тишь, глушь, благодать, мороз и… Ваши душераздирающие крики! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что где-то рядом очевидно что-то нехорошее происходит. Я набрал нужную скорость и нашел вас. Не сразу, правда. Тут каюсь. Все! Финал! Надеюсь, окончательный. Ну, а дальше ты и сама знаешь, присутствовала же при торжественном спасении Сереги. Когда он очухается, предупреждаю сразу, — внезапно Алексей становится серьезным, — с ним будет весьма неприятный разговор.

— Что-то…

— С тобой ругаться я, увы, не имею права, значит, все, что думаю по поводу произошедшего и относительно возможной «Драмы на реке» — такое даже Чехову не снилось, выскажу братку. Это слишком безответственно… Даже для него! Однозначный перебор во всем, честное слово. Жень, ты ведь понимаешь, как это могло неутешительно закончиться?

— Да, — опустив голову, шепчу. — Я понимаю. Все-все, все-все.

— Замечательно. Из вас двоих разум есть у тебя или я сделал неверный вывод? А у этого героя только изобретательность и изощренный, сволочной ум?

— Зачем ты так, Алексей? Он ведь даже не может сейчас ничего в свое оправдание ответить.

— И замечательно. Пусть пока научится молчать. Пособачиться всегда успеем.

Настоящий старший брат! Отчитывает меня, как сопливую девчонку! Действительно! А разве он вообще имеет на это право? Хочу запротестовать, но он успевает задать свой легко выторгованный вопрос.

— Он знает?

Про что? О чем сейчас речь? Обняв себя за плечи, в изумлении поднимаю бровь.

— Сергей знает о том, что ты ждешь ребенка? Про твою беременность брат в курсе или это испытание, типа пока не заслужил?

Как он обо всем узнал?

Молчу и внимательно рассматриваю этого чересчур высокого родного старшего брата, Смирнова Алексея. На кого он похож? Гигантский рост, большие руки, не похабно раскачанная мускулатура, яркая и добрая улыбка, коричневые глаза, скорее бурые, чайные, а в летнюю пору — медовые. Я ведь до мельчайших подробностей помню наш пикник в лесу: яркий день, трое маленьких детей, шутливая игра на знание географии родного края и медленно раскачивающийся сеточный гамак. Тогда Сережа, сидя на земле, упираясь своей спиной в тонкий ствол молодого дерева, неторопливо двигал рукой, убаюкивая нас с настроенным на дневной сон Святом.

— Извини, но я случайно услышал твой разговор с врачом, ничего дурного не подумай. Когда он осматривал тебя и задавал вопросы, ты призналась, что в положении, — Алексей вдруг отвлекается на вибрирующий сигнал своего смартфона, внимательно с улыбкой разглядывает светящийся дисплей, на котором фотография жены и его детей пересекается потоком непрерывно входящих сообщений. — Прости, отвлекся. Жена высылает фотки младшей Ксении, а Даша, кажется, ревнует и, пользуясь тем, что мама якобы ничего не видит, стримит мне набор смайлов. Пальчиками лупит по клавиатуре, а я по итогу рассматриваю неразбериху из желтых рях. Приеду домой, задам обеим. Ух, женщины! Нет коварнее на свете слабеньких существ! Жень, — поднимает на меня глаза, — это ведь брат… Он будущий отец?

— Да, — хриплю, не отводя свой взгляд. — Да, это ребенок Сережи. Но…

— Нет-нет, дальше не надо. Все туда, — тычет пальцем в торчащую макушку Сергея, — все ему. Это без посторонних, а тем более, без меня. Но хочу, чтобы ты знала, — останавливается и ждет, что я кивну — киваю, — я буду отличным дядей, самым лучшим, самым сильным и высоким…

Это точно! Ни дать, ни взять. Сергей тоже не малыш, но у него слишком тонкая телесная конституция, отчего кажется, что он как будто ниже ростом, но думаю, что это обманчивое впечатление. Смирновы оба слишком хороши!

— Да и еще, — Алексей оборачивается на выходе из общей комнаты, — родителям ничего не будем говорить.

— Конечно-конечно, — лихорадочно киваю. — Нет-нет. Я буду молчать. Только…

— Угу, — достает свою куртку из коридорного шкафа. — Слушаю.

— У меня завтра рабочий день, там…

— Мать тебя подменит. Причину я талантливо сочиню, поверь.

Пытаюсь улыбнуться и одновременно с этим подаю ему испорченные вещи Сережи, приготовленные на выброс.

— Давай сюда. Будем скрывать следы вашего с ним преступления, — ухмыляется и наклоняется за поцелуем в щеку. — Береги его. Он здоровый лось, но рога чересчур молочные. Мягкие, не боевые. Они ветвистые, раскидистые, пушистые, практически величественные, но на самом деле никому из окружающих не страшны. Серый не боец, у него, скорее, миссия спасителя. У меня иногда складывается впечатление, что он у нас в семье блаженным был рожден.

— Сережа? Ни за что не поверю. Он чересчур активный…

— Одно другому не мешает, Евгения, не мешает. Ладно, все. Не ругайтесь тут, последи за ним. Когда очухается пусть наберет меня. О! Стоп! — Алексей крутится вокруг себя. — А телефон его…

Я опускаю взгляд и сцепляю пальцы. Мы со Смирновым остались здесь без средств связи — так уж вышло. Телефония очень быстро уплыла, когда мы оба погрузились в эту чертову реку.

— Жень, оставляю свой. Бери, все нормально, — протягивает черный тонкий, но тяжелый, аппарат, — но если вдруг Оля позвонит, то ты уж там придумай что-нибудь вразумительное. Только более-менее реальное, а то у жены очень богатая фантазия, боюсь, что мы тогда не отобьемся от гнева одалиски. Всех к чертям испепелит.

— Оля не производит впечатление…

— Она делом сразу доказывает. Поверь! Проверять точно не стоит, я точно не хочу. Навоевался с ней — на всю оставшуюся хватит. Короче, скажи, что забыл. Безголовый Алексей заговорился и оставил здесь на столе.

— А как ты с нами свяжешься?

— Все схвачено. Не переживай. Дам знать, когда стану на коммуникационные лыжи. Потом уж с вами все решим.

Смеюсь, а затем очень широко зеваю.

— Спасибо тебе большое. Можно обнять?

— От этого никогда не отказываюсь. Тем более, что сегодня я такую благодарность стопудово заслужил.

Встаю на носочки и протягиваю руки. Обхватываю шею старшего Смирнова и умудряюсь в ухо прошептать:

— Не говори пока о том, что я в положении. Пожалуйста, Алексей. Мы должны…

— Не беспокойся, — обрывает резко. — Это ваше личное дело. Но на всякий случай я тебя предупреждаю, что уже начинаю подбор красивых имен для своего племянника.

— Думаешь, там будет мальчик? — растягиваю губы в улыбке и подкатываю глаза.

— У Сереги, хи-хи, уже нет выбора — я знатно исчерпал все допустимые возможности. На третьего ребенка жену не разведу без стопроцентной гарантии того, что пацаненок будет. Поэтому однозначно нужно разбавить наш дамский батальон мужской свежей кровью — фамилия «Смирнов» все же канет в Лету, и отец нас проклянет…

— Глупости какие. Разве в этом дело?

— Вы, слабенькие, но очень хитренькие, женщины, атакуете по всем фронтам, даже детворой в перевес идете. Все! Все! Иди спать. Зеваешь и замираешь. Жень, нужно отдохнуть, ты слаба и напугана, иди туда, к Сереге. Остаешься здесь за старшую и самую благоразумную, не позволяй ему дичь какую-нибудь вытворять и ради бога, побудьте дома, хоть пару деньков. Давай-давай. Провожать меня не надо, выход сам найду.

Алексей открывает дверь и шагает в величественный зимний сад. Снежный покров блестит под светом уличных фонарей, а обледенелые тонкие веточки дворовых деревьев при каждом порыве ветра пронзительно поют и жалобно стонут. Он вздрагивает от упавшего за воротник снежка, поворачивается лицом к стеклянной двери, улыбается, потом подмигивает попеременно каждым глазом, а затем сводит их к носу и машет рукой, грозя пальцем и показывая, что мне пора развернуться и отправиться на боковую, а я, если честно, этого немножечко боюсь. Боюсь заснуть и не проснуться, страшусь того, что не услышу, если вдруг Сережа позовет, может быть, ему понадобится моя помощь, а в этот момент я буду преспокойно мять свою подушку. Как быть?