Чтение онлайн

«Что-то случилось?» — мать шустро отвечает.

«У меня день рождения, мама, если ты об этом помнишь. — Сережа, что происходит? — Мы едем в гости. — В гости? То есть? Я перезвоню? — Не стоит, мам. Она только-только уснула, мы довели ее до нервного истощения. И ты… — Мы о Жене? — Именно. — Что ты натворил? — Я? Хотя и я тоже. — Очень сильно волнуюсь и хочу позвонить. В конце концов, ты не смеешь мне что-то запрещать. — Я ведь трубку не возьму — наяривай, родная, дальше. А так у нас есть с тобой реальная возможность заранее договориться о стратегии дальнейшего поведения. Я хочу, чтобы ты призналась ей, как искусно забраковала и свела на „нет“ всю ее работу, а потом… — Я этого не делала! Мне очень жаль, что ты так думаешь, но уверяю, что сильно ошибаешься, Сергей! — Зачем ты так? — Как? — Стоп! Стоп! До меня, по-моему, начинает кое-что доходить. Это все было затеяно с той целью, чтобы… — Она великолепная женщина, замечательный, трудолюбивый, исполнительный, верный человечек и она… — За эти все эпитеты ты выгнала ее из своего клуба по точным интересам? Ха-ха! — И передала тебе! — Ты… — Она ведь с тобой? — Да! — А ты? — То есть? — Вы вместе. — Кем ты себя возомнила, ма? — Матерью, переживающей за судьбу своего сына… Вы с ней красивая и оригинальная пара! А ты неуживчивый и шустрый парень с неустановленной гиперактивностью. Я помню наш первый разговор в твоем доме, когда мы с отцом случайно столкнулись там с вами. Ты готов был отпустить ее, если… — Ты больная, что ли, я сейчас не вкурю? Ты стратегию из теории игр на нас с ней проверяла? — Не я, Сережа, не я. Мне кажется, это ты… — Что? — Немного тронулся на девчонке, угу? Свихнулся, увяз… Ты влюбился, Сережа? — Тронулся, свихнулся, увяз? — Ты все правильно расслышал и даже повторил в том порядке, который я привела. Правда, кое-что не назвал. Я делаю вывод, что то, о чем ты умолчал имеет несколько большее влияние на выбор принятия тобой решений. Влюблен в нее? Сейчас боишься… Дергаешься… Лажаешь! Но при этом стараешься сохранить свое лицо, наигранный мачизм и сдерживаешь… Ты сдерживаешь свою похоть. Бережешься, хранишь себя… Ждешь девочку! Приехала и ты уже сам строчишь в чате той, которую три дня назад открыто посылал на три буквы — я прощаю это, прощаю твою грубость, как любящая тебя мать. Так вот, ты с пеной у рта обвинял меня и ругался, что я якобы разрушила ее несуществующую карьеру. Я… — На этом все! — Такой беспомощный, несмышлёный, словно мальчишка. Нет в этом логики и доказательная база неустойчива, и ты, бедняга, не знаешь, что делать, как правильно принять решение. — Да, пусть будет так… Фух! Спокойной ночи, наверное. Все к чертям собачьим отменяется. Это какой-то сумасшедший дом. Но… — Мы ждем вас, Серега! — Нет! Я отвезу ее домой… И на этом все! — Хм! Посмотрим!».

Чего-чего? Отбрасываю трубку на соседнее пустующее кресло и нажимаю кнопку «старт». У этого мелкого стратега ни хрена не выйдет! Обалдеть! Моя мать — сводня! Почуяла легкую добычу и свела… Она там в своем персональном японском садике вивисекцией, что ли, занимается? Я начинаю волноваться за отца.

Не спеша подруливаю к Женькиному дому, притормаживая возле нужного подъезда, бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю уничтожающие искры, испускаемые карими глазенками малышки.

— Мы приехали, — смаргиваю, пытаясь закончить очную пытку.

— Спасибо.

Она бережно откладывает плед и поправляет подушку рядом с собой, затем тянется рукой к блокированным мной дверям.

— Тут заперто, — несколько раз бесполезно нажимает на кнопку. — Что-то делаю не так?

— Когда увидимся?

— Никогда, — очень четко и быстро отвечает.

— Женя…

И снова:

— М-м-м!

— Тебе не кажется…

— Нет, я видела все довольно четко, — обрывает. — Сергей, спасибо, что подвез домой. Если я должна заплатить за услугу, хотя я склоняюсь к мысли, что ты не такой, то назови сумму…

Встречается сейчас со мной через узкое зеркальное стекло и понимает, что в настоящий момент ей лучше бы заткнуться, иначе я заткну ее немного жестким способом.

— Заеду завтра.

— Нет-нет.

— О работе своей уже не вспоминаешь? — ухмыляюсь и откровенно злорадствую. — Не интересует, что будет с твоим научным творением дальше?

— Я понимаю, что ничего хорошего. Не утруждайся сейчас, унижая меня такими мерзкими словечками. Истину о моих способностях мне открыл ОН, еще тогда. Видимо, гад сломал меня и уничтожил, как личность, как жалкого человека. Здесь, в этом институте, меня всего лишь бережно поставили на место. Я понимаю, что ничего другого, как таскать за твоей матерью конспекты, мне уже не светит, а после того, чему свидетелем я стала этой ночью… Господи! Да твоя мать просто в порошок сотрет меня! Ведь я ушла от ее любимого сыночка!

— Кто? Ты? Ушла? — сощуриваюсь и пренебрежительно искривляю рот. — Не будет этого. Нужна…

— Причина, я права, Сергей?

— Да! Но такая, чтобы я с ней согласился…

— По-твоему, измена — не достаточный повод для прекращения всяческих отношений? Это грубое предательство, к тому же мерзкое, само по себе, действие. Мне противно, вернее, отвратительно. Брезгливо! Ты пахнешь этой швалью, исходишь гнилью бабы, которая тебя собой усиленно массировала. Я с трудом могу представить себе, что ты мог бы прикоснуться ко мне после нее…

Женька, произнося все это вслух, опрометчиво цепляется ручонкой за пассажирское кресло, а я, сученыш, хватаюсь за нее, как за спасительную соломинку и с улыбкой произношу:

— Я касаюсь тебя, — сжимаю пальцы, перекатывая их в своей руке, с усилием подтягиваю детку к себе. — Сейчас и поцелую в губы — соскучился очень, а ты сегодня такая манящая и яркая. Не сможешь выкрутиться и как-то помешать… Ты слабая девчонка, я однозначно сильнее! Сейчас все перечисленное доказать представится прекрасный случай.

Рейес ноет, кряхтит, квохчет, и, раскорячившись, упирается ногами в пол:

— Нет! Нет! Нет!

Отбрасываю резко в сторону.

— Не забудь вымыть с мылом, Женька, — не давая ей шанс сориентироваться, быстро оборачиваюсь и, вытянувшись телом в нужном направлении, сверкая глазами, выкрикиваю. — Справку хочешь? Смыв с члена, с рук, с губ, с груди и с жопы?

— Да! — шепчет, опустив глаза.

— Громче! Мне плохо слышно, я, блядь, оглох от получаемой информации, — оскаливаю зубы. — Ну же!

— Да! Да! Да! Хочу! Хочу! Хочу!

Я зол, взбешен, взведен… Сука! Сука! Сука! Я сейчас себя, видимо, совсем не контролирую, потому что херовую дичь в лицо ей ору:

— Ты, сука, отсутствовала два с лишним месяца…

— Сережа!

— С кем ты спала? Перечисляй всех кубинских уродов, которым там дала!

— Пожалуйста, — Женька всхлипывает и просит, — пожалуйста, пожалуйста…

— Кто трахал тебя там, пока я отрабатывал вынужденную географическую восьмичасовую разницу? Ты… Р-р-р! Достала!

— Никто, — откидывается на спинку заднего сидения.

— Встречный, блядь, жест. Я от себя тебе «привет» от венеролога, но и ты, тварь, представь мне карту, в которой будет указано, что… Не беременна! Что венерические заболевания отрицаешь, что чиста… Хочу увидеть всю твою гинекологическую подноготную и крестиком зачеркнутые дни цикла.

У Женьки выпучиваются глаза и разрывается в рыданиях рот, она вдруг начинает колошматить ногами по спинке моего кресла и бить руками по выступающей кромке моей башки:

— Выпусти меня, выпусти меня. Господи! Мамочка! Какой же ты урод! Сволочь, сволочь…

— Есть что скрывать? — пытаюсь схватить ее и прекратить истерику, которую сам же и вызвал. — Да? Да? Ты, ты… А ну-ка смотри на меня! Бросила меня, отталкивала, не разрешала туда приехать! А сейчас… Господи! Ты…

— Выпусти меня, мерзавец.

Снимаю блокировку и наблюдаю стремительный вылет маленького птенца из гнезда злой и хищной птицы. Женька семенит ногами и подбегает к входной двери в подъезд. Останавливается, возится с ключами, затем неуклюже пропускает выскакивающего соседа, видимо, с обосравшимся лохматым питомцем и, не оглядываясь ни разу на меня и мою машину, погружается красивым силуэтом в парадный мрак. Вылезаю из салона, от всей души сплевываю себе под ноги и задираю голову наверх — смотрю и терпеливо жду беззвучного щелчка. Есть! Свет зажегся! Кубиночка зашла в свою квартиру. Пусть ложится сразу спать. Беспокойная… Усмехаюсь всем мыслям и непроизнесенным вслух словам:

«Моя ты детка, беспокойная малышка, знойная конфетка, сексуальная шоколадка… Бестия и команданте, женщина — звезда! Да ты ревнивая и очень страстная, да? Приревновала… Позавидовала… Ты ко мне приехала… Ах ты ж динамо-тварь! Ревнивая же? Как я сразу не просек! У нее так дергался глазок, вот только две минуты назад от нашего охерительно задушевного разговора. Я ведь прав? М-м-м! Сладкая чикуита! Ревнивая собственница! Мучача ты кубинская!».

Хочется закурить и… Сдохнуть!

«Сергей, имей, блядь, совесть. Ответь только на один вопрос. Женька с тобой? Не могу звонить, потому что не уверен в уместности моей внезапности. Просто „плюс“ — я буду знать, что с ней все хорошо, а если минус… У вас там все нормально?».