Чтение онлайн

Что ему ответить? Хер знает, что у нас! В одном уверен стопроцентно — не позволю ей на долбаных эмоциях уйти из моей жизни. Прикуриваю и, оглядываясь по сторонам, рассматриваю заснеженный двор — невысокая детская горка, цепные раскачивающиеся качели, скрипящая и, как привидение, вращающаяся карусель и… Ссущий пес соседа в слабеньком подобии детской песочницы!

«Негде спать, братец! Приютишь? — Обоих? — Нет. Я один! — Надо заявить, Серый. Не хочу тебя пугать, извини, но она уже как несколько часов должна была к тебе приехать. Серж… — Мы встретились, Леха, встретились. Но… — Ты где сейчас? — Под окнами ее дома. Но мне нужно быть поближе к тому месту, в которое она нагрянет завтра. Я уверен в этом… — Заваливай. Только девок моих не испугай. Ты чист, трезв, без приходов и внебрачных деток? — Все, как и сказал…».

Сука! Да! Но я без Женьки…

«…Я тебя не удержу… Пожалуйста… Что же ты делаешь? Твою мать! Держись крепче, не смей отталкивать и разжимать мою руку. М-м-м! — Я больше не могу, нет сил. Хватит, хватит, отпусти! — Нет, нет, нет! Сука, кому сказал! Сражайся и я тебя вытяну. Держись крепче и не закрывай глаза. Смотри на меня, слышишь? Только на меня! — Я не могу, Серый! Господи! Это ведь конец? М-м-м! Отпусти меня! — А-м-м, м-а-а!»…

Серый, Серый, Серый… Дурацкий не затыкающийся сон и никак не отпускающее предчувствие! Конченый ты, пень, «Сережа», с больным и воспаленным мозгом, обвитым ядовитым плющом!

Мне, просто кровь из носа, следует поговорить с кубинкой. Я горю отчаянным желанием, стойким намерением бомбардирую малышкин телефон звонками-сообщениями, но все никак, ни хренульки не выходит — чика мне не очень внятно отвечает. Вернее, так:

«Сегодня занята. Хорошего дня! — Возможно завтра? Я могу за тобой заехать. — Извини, Сережа. — Причины больше нет, Евгения, я устранил то, что тебя так сильно раздражало, и новую абстракцию создал. Давай обсудим то, что произошло и что на самом деле будет окончательным решением в той долбаной задаче. — Ты мне грубишь? — Еще и не начинал. — До свидания. — Я чист! Слышишь, твою мать, чист по половому признаку, и это любовный доктор очень четко на бумажке написал. — За деньги? — Только это важно? Купил ли я справку? Ты серьезно, что ли? Не веришь профессионалам? А как же дальше? — Прощай. — Блядь! Слушай сюда! Да, у меня есть справка — любезная броня по всем открытым флангам. Ты попросила — я исполнил! Теперь что не так? Хочешь почитать, каков уровень моих гормонов и как, твою мать, я хочу тебя… — Спасибо за своевременное исполнение, но в таких подробностях больше не нуждаюсь. Твое желание — плотское. Я ведь, кажется, говорила, в чем ты сглупил и на что тебе следовало с той девкой согласиться. Отыграй назад. — Как твои дела, Женя? — Мне нужно уходить. Есть должностные обязанности — институт и три практические пары. — Ты ведь врешь мне… — Выбирай выражения, когда разговариваешь со мной в таком агрессивном тоне. — А-а-а-р-р-р! — Всего доброго. Прощай!»

Вот же злопамятная сучья стерва! Ни хрена не выходит, мы даже не пересекаемся нигде, малышка старательно избегает всяческого общения. Похоже, я просчитался еще тогда, в ту ночь, когда отправился ночевать в любезно предложенную братскую кровать. Женька не приехала к матери ни на следующий день, ни через неделю — определенно, мой косяк, такая себе грубая досадная ошибка.

«Она уволена по статье? — Нет. С чего ты взял? Ей пока вынесено предупреждение. — За что? — За ежедневные утренние опоздания. — Чего она этим добивается, ма? — Наверное, желает расписание получше. Возможно, хочет лекционные потоки, и чтобы ее занятия начинались где-то с третьей пары. Если честно, я не знаю! Мы не обсуждали с ней такое… А ты поговорил с Евгенией? Что у вас случилось? — А как тебе такое предложение? Сможешь встречу с ней сейчас организовать? Не намерен с тобой после твоих логических цепочек ничего обсуждать. Чувствую себя предателем, словно весь наш интим языком сливаю. — Сережа! — Пожалуйста. Ты же любишь такие игры, вот и прояви смекалку — вымани щенка из норки. — Это не игра. — Так объясни это кубинке. — Ты злишься? — Нет! Я очень задушевно рад. Она со мной не разговаривает, а я тупо счастлив. Сижу тут у тебя и жду, когда она освободится. — Напрасно, сын. У нее сегодня методический день. На рабочем месте ее нет, я думала, что ты в курсе и просто решил проведать свою мать. — Охренеть! — Зайди тогда к Проскурину, раз уж завернул с оказией. — Ага-ага! Сейчас! Так и разбежался!».

И так «сто тридцать дней подряд»! Сомнительно, конечно. Но, если уж по чесноку, то я уже со счета однозначно сбился. Семь дней, за которые Бог смог землю сотворить, прошли в дебильных телефонных разговорах с моей малышкой. Что меня так завело? Аналогичность десятилетней ситуации. Тогда мне не поверили и стали сомневаться, а я, как заведенная мартышка, был вынужден оправдываться и обеляться. Стоп! Стоп! Стоп! Тут ведь ситуация совсем иная. Меня фактически застали, что называется, на горячем деле, в одних трусах с похабной девицей на дергающемся члене. Такому оправдания точно нет и тут… Другое!

— Сергей! — отец глухо в трубку говорит.

— Да, внимательно, — рассматриваю через боковое окно занесенный в белый покров город и носом оставляю на гладкой поверхности живые влажные идеально круглые точки. — Привет, отец.

— Ты свободен? Чем занят? Где ты?

Мозг расчесываю в раздумьях.

— Я свободен. Что ты хотел? — приоткрываю окно и запускаю внутрь морозный свежий воздух.

— Ты не мог бы подъехать к нам?

К нам? Это к кому, с кем он там? Куда? Похоже, батя несколько оговорился. Мать на работе, воспитывает вновь прибывших на доблестную службу отроков, Лешка в своем любимом офисе на тяжелейшей металлической работе, а папа…

— Куда? — компанию, похоже, не желаю знать, потому как спрашиваю только про месторасположение.

Отец называет адрес какого-то гастрономического заведения, я киваю головой, мол, понимаю, знаю, где это все находится и сообщаю, что нагряну к ним, наверное, двоим, с учетом всех неблагоприятных погодных условий минут через двадцать с небольшим.

— Лады, — отец выдыхает, но разговор не прекращает, по крайней мере, из трубки не раздаются соответствующие гудки. — Я здесь с Егором, Сережа. Он согласился встретиться и все обсудить. С ним проблем не будет.

Обалдеть! Опять разбор полетов? Я думал, что чета покинула страну — так старший братец уверял меня, разбрызгивая пену из своего незатыкающегося рта, а по факту, по-моему, я был подленько обманут.

Прикрываю веки и закусываю нижнюю губу:

— А без меня никак?

— Я не настаиваю, но, мне кажется, что ты мог бы конкретнее рассказать Петрову, как так получилось, что девятилетний мальчишка Фильченко возможно в будущем — его единственный внук. Я ведь всего лишь одну шестнадцатую знаю из твоих заграничных приключений. М?

Пора вскрываться. И потом, какого хрена я очкую, дело ведь давно закрыто, да и они как будто не имели к нам претензий, если бы не эта задуренная Екатерина…

— Я к вам подъеду, отец, — сбрасываю неутешительный звонок и нажимаю кнопку «пора на старт».

Еще разок прочесываю взглядом потухший экран смартфона и все-таки рискую отправить весьма красноречивое послание для Жени:

«Не взрослое поведение, Рейес, даже близко не оно. Детское, юношеское, но никак не совершеннолетнее. Ты даже не удосужилась как следует отбрить меня. Дуешь губы, плетешь интриги, скрываешься, отказываешься от встреч. Я выполнил все то, что непреодолимым барьером между нами было. Я борюсь за то, чтобы отстоять нас. А ты? Каков твой вклад?».

Смайлик не рискую добавлять и, если откровенно, не заслужила дева ни «целующего в губы», ни «машущего рукой», ни «матерящегося, что есть силы». Обойдется — одни сухие строчки! Надеюсь, не воспримет слово «вклад», как денежное вознаграждение, взятку или благодарность в виде натурального продукта, хотя от последнего я бы стопроцентно не спетлял. Отправил. Жду. Но…

Тишина в ответ! Видимо, отбой, а мне пора завязывать с мобильным терроризмом? Как скажешь, детка. Но все-таки еще немного времени ей дам.

К месту назначения «ползу» в своей машине по-пластунски и аккуратным черепашьим шагом, совсем не занимаю левый ряд, на каждом пешеходном переходе через надраенное лобовое кланяюсь и улыбаюсь неспешно шествующим людям, кому-то даже помогаю, короче оттягиваю момент нашей очевидно очень теплой встречи с отцом Антона, как умею, как могу. А наконец добравшись, не спешу на выход из салона. Оглядываюсь по сторонам, включаю-выключаю экран сохраняющего долбаное безмолвие телефона. Нет, не желает говорить. Не жизнь и умиротворение, а какая-то полнейшая неразбериха и херня!