Чтение онлайн

Оскаливаюсь и до побелевших костяшек сжимаю руль.

— Это, сука, неприлично. Смущают?

— Сере-е-е-жа, ты обещал не употреблять нехорошие слова, хотя бы в моем присутствии. Это унижает меня и делает наш разговор с тобой крайне агрессивным. Ты…

— Извини. Вырвалось, — усмехаюсь. — Эта дикая парочка провоцирует на словесный криминал.

Моргаю аварийкой и подаю приглушенный сигнал. Отец кивает, а мать посылает нам воздушный поцелуй.

— Нас благословили, Женя. Погнали?

— Я давно готова. Вот адрес.

Смотрю на визитку и одновременно с этим придавливаю кнопку запуска двигателя, потом сверяюсь с зеркалами и медленно выруливаю со стоянки, со слащавой улыбкой на губах киваю головой родителям, проезжая мимо них…

— Привет, Томочка! Как жизнь?

Прохожу за Женькой в квартиру и наклоняюсь для поцелуя с кокетливой старушкой.

— Сереженька, мой дорогой. Вы такой красивый сегодня. У Вас какое-то торжество? Женечка? — кричит чике в спину.

— Мы приглашены на день рождения Святослава, бабулечка, — как будто из подвала провозглашает.

Старушка игриво поджимает губы и подмигивает мне:

— Святику-касатику большой привет. Детка, поцелуй мальчишку от меня. Ох, какой чудесный карапуз. Женя? — разворачивается в коляске, заглядывает наверх и шепотом просит меня ей помочь. — Сереженька, Вы не могли бы подтолкнуть?

Киваю и прокатываю Томочку по коридору за где-то по-хозяйски суетящейся Евгенией.

— Как твои дела, детка? — тормозим с бабулей на огромной кухне.

— Все хорошо, ба. Работаю, учусь, по дням рождения гуляю. А как ты?

Старческая рука с выступающими венами, бережно уложенная мне на кисть, ритмично похлопывает и гладит мою кожу.

— Что со мной случится, Женя? Что может произойти?

— Как твоя голова? Ирина рассказывала, что ты не могла днем глаза раскрыть. Давление? Температура? Врач был? Есть назначения? Мы могли бы, — смотрит на меня — легким кивком все-все кубинке подтверждаю, — приобрести, купить!

Бабка молчит и с тоской посматривает в мои прищуренные глаза.

— Это возраст, детка, — не найдя во мне союзника, на ходу импровизирует. — Уже много лет на белом свете — слишком зажилась, и потом… Обстановка — нервы! Нервы — обстановка! Замкнутый жизненный круг! Расскажи лучше, что вы мальчику подарите?

— У него скоро крестины, бабушка. Собрали серебряное приданое маленькому жениху. И, конечно же, игрушки. Все яркое — для двенадцатимесячного мальчишки в самый раз.

— Крестины? А кто планируется на эту роль?

— Друзья настоящего отца, — встреваю в разговор.

— А-а-а! — по-моему, Тамара внучку не слушает вообще. Она то и дело посматривает на меня, потом зачем-то на мои руки, потом с тоской в глаза, потом на Женьку переводит взгляд. Старый человек! Что с нее взять?

Освободившись от предметов первой необходимости и продуктовых наборов для старенькой чикуиты, с чистой душой и вольными руками устремляемся в новомодный детский ресторан.

— Чего только не придумают, чика! Питейное заведение, — осекаюсь, замечая Женькин выпученный взгляд, — по молочку, чикуита, по молочку. Так вот… Бутылочная для детей! Я в шоке!

Жду зеленого сигнала светофора и ответной чикуитинской реплики. Не слышу! Ее, похоже, нет! Она обдумывает свой ответ?

— Мир не стоит на месте, Серый.

«Серый»? Размахивает этим блатным именем, как красной тряпкой перед носом у возбужденного быка. На похотливые шалости подзуживает агрессивно настроенного мужика и завлекает татя в сети. Ловит, чика, «Серого», как проходимца, на живца.

— Ты опять?

— М? — поворачивается ко мне. — Что я сказала?

— Провоцируешь, Евгения, — включаю поворотник и медленно захожу направо. — Провоцируешь и ждешь?

— Провоцирую? Жду? Сережа, что ты имеешь в виду?

— Имя — «Серый»? — быстро подмигиваю и тут же взглядом на дорогу возвращаюсь. — Чего-то хочешь? Быстрого и сладкого?

— Сергей! — недоумевает. — Мы едем в гости, нас уже ждут твой брат, Олечка, две племянницы, Святик, второй Сергей, а ты…

— У меня проблемы, Женя? — одну руку опускаю ей на расслабленное колено и с нажимом провожу, двигаясь по бедру наверх. — Чику надо успокоить? Она волнуется и неадекватничает или она заигрывает и просит ласку?

Следит за пошлым действом и свои ручки прижимает к животу. Ни к чему не прикасается, но потихоньку млеет, украдкой закатывая глазки.

— Я спокойна, — заикается, — была… до той поры… пока…

— Как насчет вечера, Евгения? После? Вдвоем? Всю ночь? Без маминой науки? Секс, секс, секс… А-а-а! О-о-о! У-у-у! М-м-м! И-и-и-и-и-и-и…

— Сережа! — вцепляется мне в руку, сжимающую «треугольник адской страсти». — Хватит! Что ты делаешь? Перестань!

— К тебе? Ко мне? Там, правда, только на пол, — пытаюсь отпихнуть мерзавку. — Ответь, пожалуйста, зараза.

Выжимаю мягко тормоз и глушу мотор.

— Иди сюда, — отщелкиваю ее ремень. — Быстро-быстро, Женя!

— М-м-м, — растопыривается каблучками, а попой упирается в дверь. — М-м-м. Нет, нет, нет! Сережа!

— Погрей меня, — настойчиво тяну ее на себя. — Чика! — рявкаю. — Кому сказал, иди сюда!

— Сергей! — тихо и спокойно отвечает.

— Мне предстоит вечер сюсюканья с детишками, а ты не дашь аванс, никак не рассчитаешь обреченного на смерть бойца?

— Потерпишь.

— А потом? — скулю и строю глазки.

— Посмотрим на твое поведение.

Что-что? Вот я мягкотелый человек! Избаловал ее! Секс терпеливо жду! С каких-таких делов? Охренеть!

— Братец, кажется, уже приехал. Машину вижу. Свой бабский выводок привез, — снимаю телефон со стойки, оглядываюсь назад, вытягиваю приготовленную сумку. — Пушистого хрена, — быстро затыкаюсь, — то есть медведя, белого арктического зверя, на себя возьмешь?

В мое обосранное детство таких анимационных заведений не было. Дни рождения справляли дома с огромным количеством приблудившихся гостей: Шевцовы с тройным пометом — два слишком борзых и одна интеллигентная коза; Прохоров с хрустальным вечно шмыгающим носом экземпляром; да пацаны, рубашечки-ребята, — мои соседи по горшкам из детских ведомственных садиков; и, конечно, Леха — старший брат. Торт, игры, веселые и по-мефистофельски ржущие родители, разбитые коленки, зеленые носы, вывихнутые локти-плечи, а здесь…

— Клоуны? Детям это интересно? Пиздец! Умопомрачение! Херня! Полнейшая… Х…

Ловлю гневливый взгляд!

— Прости-прости, я виноват, но…

— Там дети, Сергей. Держи свой речевой поток на месте.

Слушаю и, как дебильчик-простофиля, корчу рожи. Женька, прищурившись, удобно перехватив гигантского медведя, похоже решила засандалить оплеуху в мой игривый глаз.

Отклоняюсь! Есть! Есть! Промазала кубинка!

— Чика! Ночь длинна, а за это, — присвистываю и с оглядкой по сторонам пахом планируемую экзекуцию изображаю, — фить-фить! У-и-и-и! Хочу-хочу! Yeah! Yeah! Uhhh… А-а-а! — с однозначным предупреждением выставляю указательный палец стерве в нос. — Не смей! Цыц, тигрица!