Чтение онлайн

— То есть? Дальше? Это когда? Поконкретнее, мама. Или нет! Стоп! Хватит! «Дальше» — это после нашего развода, как членов несостоявшейся пары или семьи? Что за домострой и долбаные традиции? Мне жениться на ней сразу, а потом встречаться? Не вкурю!

— Сережа, ты ведь не способен…

Уперевшись руками в стол, набычившись и прожигая взглядом мать, очень медленно, негромко, но довольно четко ей рычу:

— Ты ни хрена обо мне не знаешь, мама, но гипотезы высказываешь. Ты плохой прогнозист, знаешь об этом? Логика! Задроченная наука! Скупые цифры, логарифмы! Степень…

— Это ты ей помог? Твоя статья, твоя работа?

Ну, наконец-то! Вот что ее взвело и завело!

— И что? — сощуриваюсь.

— Ничего, — мягко улыбается, — ничего, ничего. Помог и помог. Молодец! Не растерял хватку и чутье. Все!

— Она старается, а ты…

— Я учитель, Сережа. Ее учитель и не более! А вот кто ты такой? Нет, — мать делает встречный жест — упирается руками в стол, вытягивается ко мне, и слюнями брызжет, — я переформулирую. Стоп! Стоп! Стоп! Не отвечай! Итак…

Считаю про себя: «Раз, два, три, четыре, пять…».

— Кто эта девочка для тебя? Встречаетесь? Мне все равно! Вы взрослые люди — совет да любовь. А когда расстанетесь? Что будет с ней? Мне начинать учиться прятать взгляд? Заранее просить у этой Женечки прощение? Уволиться, уйти с работы, потому что на кафедре я стану персоной нон-грата, той недоматерью, которая недовоспитала слишком похотливого сынка… Вырастила маленькая сука здорового кобеля!

— Каменный век какой-то! Выше нос, мать! Тебя клеймят, а ты улыбайся, на пересуды плюй. Тебя волнует общественное мнение? Ты взрослая и умудренная жизнью женщина! А если что не так, отрекись от меня! Скажи, не мой! Подбросили, а я… Мимо не смогла пройти! Что, в принципе, в вашем случае с отцом истинная правда.

Она замолкает, сильно, до синевы на подбородке, поджимает губы и сжимает мелкие ладошки в кулаки. Дышит, дышит, дышит… Громко выдыхает.

— Возможно! Ты прав! Как всегда! Только мы так не поступаем.

— Мы? — зажмуриваюсь и усмехаюсь. — Мы-ы-ы? Ох!

— Да! — выкрикивает и подпрыгивает на месте. — Да! Да! Мы, Сергей! Мы Смирновы! Так не поступаем!

— Как? — шиплю и не отвожу от мамы взгляд. — Как? Ну? Говори!

— Не бегаем, не обманываем, не отлыниваем, не снимаем с себя ответственность, не тянемся за тем, что нам не принадлежит, не отбиваем, не изменяем, мы…

— Не убиваем! Опрометчиво забыла в великолепный список занести.

Мать отскакивает от стола и крест-накрест руками зажимает рот.

— Не рушим жизни людям, не трахаемся направо и налево, не отказываемся от детей, не боимся высоты, не смотрим в бездну — бездны нет. Не… — монотонно то, что она недосказала, продолжаю.

— Замолчи, сынок, — она подходит ближе, вплотную ко мне, задирает голову — откидывается затылком назад, заглядывает в мое лицо и бегает глазами, — Сереженька, замолчи, замолчи, пожалуйста.

— «Мы» встречаемся с Женей, мама. Все! Точка! Больше на сегодняшний момент я не собираюсь с вами, с тобой и батей, ничего конкретного обсуждать. Как будет, так будет! Устанет чика от меня — ей решать. Найдет другого мужчину, — опускаю взгляд и пальцем прорисовываю узор на кухонной поверхности, — уйду в сторону, не стану им мешать.

— Другого мужчину? А почему не ты? — мать внимательно следит за мной. — Почему не ты, Сережа? Почему не ты, Сергей Смирнов, сможешь остаться с этой женщиной?

Хмыкаю и, как девчонке, объясняю:

— Я ведь несерьезный человек, маман. Давай-ка лучше чего-нибудь зажуем и этим двум гуляющим в рот заложим, а то готовить вызвались, а сами только и делаем, что тут в два голоса орем.

Она поджаривает молча хлеб, украдкой за мной наблюдая. Я вот не знаю, не слышу и не вижу, но точно чувствую, что рОдная готовит еще одну, надеюсь, что на сегодняшнее утро, последнюю пламенную речь. Омлет, тосты, ветчина и…

— Мать! — отец басит, возвращаясь к нам на кухню.

— Что, Максим? — не поднимая головы, раскладывает нарезку на огромные тарелки.

— Есть предложение, — становится с ней рядом.

— Угу. Да-да, я слушаю. Говори, — украдкой набежавшую слезу снимает.

— Позавтракаем на природе. Там у мангала Женя готовит кое-что интересное для нас.

С открытым ртом замираю и вглядываюсь в окно, выходящее во двор. Женька возится возле огромной походной печки, словно адский «кАстрик»* разжигает, размахивая каким-то веером, как опахалом возле турецкого султана. Она медленно перекладывает вещи, присаживается, рассматривает только-только появившееся пламя и без конца, оглядываясь, одергивает футболку, словно проверяет, не сияет ли для окружающих людей ее белье.

— Я тебе не нужен, мама? — вытираю руки полотенцем.

— Спасибо. Все уже готово, — не глядя, отвечает.

— Серж? — отец вдруг произносит.

Что еще? Торможу на выходе из кухни, не оборачиваясь, крепко зубы сжав, жду, что скажет. Благословит или выдаст еще одно отеческое пожелание?

— Возьми-ка апельсины и отнеси ей, — протягивает четыре огромадных цитрусовых фрукта. — Мать? — обращается к жене, когда я неуверенно принимаю кругляши. — Женя спрашивает про какие-то палочки корицы. У нас тут такое есть?

Мама с улыбкой подходит к шкафчикам и отдает другой приказ:

— Поднимись туда, будь любезен, и там сразу все увидишь, и найдешь.

Со всем «награбленным» добром я выпираюсь в сад. Я ее подставил? Женьку? Ей по умолчанию со мной будет плохо, потому что я… Смирнов?

— Привет, — стандартно начинаю. — Жень, я все принес, что ты просила.

Молчит и дуется! Это все к чему?

— Жень…

— Оставь там, Сережа. И пожалуйста, — поворачивается и полосует взглядом, — не приближайся ко мне. Давай держаться на расстоянии друг от друга, чтобы твои родители не подумали, что я с тобой…

Это еще что означает?

— Боишься заразиться? — негромко ей хамлю.

— Твоя мать…

— Моя мать — это моя мать, та, которая родила, вырастила, дала образование и жалкое подобие воспитания, а ты моя девушка! Уже забыла, о чем договорились? Они сами по себе, а мы с тобой…

— Она ненавидит меня. Сильно! Люто! Смотрит так, как будто я ей нож в спину воткнула. Я не понимаю, за что она так со мной?

Да не с тобой, глупое ты дитя! Не с тобой! Это мои добропорядочные родители так новаторски воспитывают своего великовозрастного несознательного ушлепнутого сынка, заставляют меня нести ответственность за дырку, в которую я свой член по глупости впихну.