Чтение онлайн

— Ты ловко соскочил с темы, батя, но так и не ответил.

Он останавливается и пялится на меня, как ненормальный.

— Чужие дети? Ты охренел, Сергей?

— Он ведь не мой и медицина красноречиво подтвердила этот факт. Я вас предупреждал, но вы настаивали. Я принес на блюдечке информацию о том, что не отец пацану, но в результате три месяца держал у себя под боком живого молокососущего питомца, а потом…

Ты знаешь, что я натворил? Я мог бы рассказать, да вспоминать противно, какой мерзостью я был. Обидел женщину! По-сволочному надругался над прекрасным нежным телом, я за один лишь раз показал ей все свое уродливое нутро! Я, сука, до сих пор дрожу от недоверия, что она все помнит, а то, что здесь с нами происходит мое очередное сексуальное принуждение и грубое насилие. Теперь вот каждый раз с тревогой задаю вопрос: «Настаиваю, а ты не хочешь, Женя? Тебе не больно, чика? А ты меня простила? Сможешь ли, вообще, когда-нибудь меня простить?».

— Да я, блядь, не сомневался, что ты знатно подстраховался.

— То есть, ты считаешь, что я проплатил отрицательный результат? — прищуриваюсь и завожусь одновременно с этим. — На хрена мне это надо?

— Тут ответ простой. Сформулировать?

Киваю, словно «будь любезен, батя».

— Серый, мальчишка не твой. Хер с этим! Но ты безответственный мужик. Ты, словно с якорной цепи сорвался, добрался до свободы и независимости полов, и вытворяешь все, что твоей душе угодно, а вот ответственности ни за что, ни капли, не несешь.

— И вы приехали сюда, чтобы поучить неразумное дитя нести ответственность за возможную беременность очередной малышки?

Противно, честное слово! Отец строит меня, как пацана.

— То есть, с тобой здесь женщина? Она в одежде из комнаты хоть выйдет?

— И что? Ну да! Женщина! Мы встречаемся! Что из этого следует? Вы…

— Да ничего не следует. На здоровье, как говорится. Но возможные проблемы разгребать тебе. Но ты уже ученый, умудренный опытом. Три месяца с грудничком даром не прошли.

А-а-а! Так я, как говорится, был на педагогической стажировке, проходил курс молодого воспитателя-отца. Мы с ней вместе, с Женькой Рейес, кубиночкой, чикуитой, в няньках стажировались, когда вы с маман решили филигранно с придуманной должности спетлять.

Оставляем груз под навесом, втаскиваем инструмент в беседку, осмотревшись по сторонам, не сговариваясь с батей, топаем обратно в дом.

— Погода шепчет, — отец задирает голову вверх. — Будет дождь!

— Тебе виднее.

— Сереж…

— Вы строили из себя благоразумных, показывали мне, мол, гляди, какие мы… Порядочные! Добрые! Чужих детей не бывает, «Серый», их просто нет! А ты, боец, терпи!

— Мальчишка остался с родным отцом, с дедом и бабкой, а так, — папа опускает голову вниз, но не сбивает наш синхронный шаг, — отправился бы в детский дом. Попасть в нашу «для людей» систему, означает, получить бирку в ухо, что металлическое кольцо в телячий нос. Детдомовец, под милостивой опекой государства и зорким оком социальной службы «Все для детей». Юрка знает, что это такое. Мне не веришь, у него спроси.

Не слушаю. Не хочу ничего знать, он не пробьет меня на жалость. Из-за Свята и его внезапного «ухода» я чуть было чику из виду не потерял.

— Я ведь мог попасться. С чем вынужденно, по вашей широчайшей милости, связался? Пожалуй, укрывательство, самовольное удержание несовершеннолетнего, наверное, киднеппинг, педофилия и на финал подтасовка документов — все это криминал и точно не одна статья. Срок — лет двадцать! А так как я не женат, то некому проведывать, не с кем было бы встречаться в спальных тюремных комнатах, так бы от чахотки в камере и загнулся, если в душе мылом не нагнули бы братки.

— Я следил за тем, чтобы тебя не трогали, вот только с документами сучок Шевцов-задира влез

Обалдеть! Кукловоды, блядь. Да, мать права! Отец — вампир! Когда-то, видимо, неосторожно маму покусал, а потом детей заложнице наделал — малышата-полувампирята, а теперь весь белый свет разгребает семейные тайны Смирновых-«небезызвестных молодежных Калленов», но уже, правда, всея Руси.

Подходим к крыльцу и, перешагивая ступеньку, с каждым движением замираем:

— Не злись, Серый. Ты ведь не такой! Не такой!

Откуда он знает, какой, если я сам уже забыл, что из себя когда-то представлял.

— Это еще… — отец резко тормозит и застывает с парадоксально открытым ртом.

Я не смотрю туда, куда он смотрит, но уже догадываюсь, кого он видит там.

— Серега…

Пора? Направляю взгляд вперед — она! Строго затянутые темные густые волосы — высокий шлейф, заплетенный косой, похожей на рыбий хвост. Русалка, чтоб ее! Свободная футболка скрывает выпуклости и тонкую талию, хоронит под рукавами тонкие плечики и локти, а мешковатые джинсы… Присматриваюсь — мои, мои, мои! Хозяйственные штаны, как трубы, очень сильно удлиняют женские ноги.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич, — бормочет.

Батя отмирает и, не глядя на меня, подходит к Жене.

— Здравствуйте, Женя, — протягивает ей руку, а затем вдруг резко убирает за спину и отклоняется назад. — Вы, — оглядывается на меня, — тут? С сыном?

Опускаю голову и молчу!

— Я могу Вам помочь, Максим Сергеевич? — чикуита изображает круг руками и пальцами кромсает коротко остриженные ногти. — Что-то нужно сделать?

Она подлизывается к нему? Или я чего-то в этой жизни не понимаю? А где «великолепная, та самая, восхитительная, неповторимая» Смирнова? То-то мама устроит нам сейчас родительский разгон!

— Очень рад Вас видеть, Евгения, — отец с опозданием включает джентльмена и указывает ей рукой на кухонный проем. — Позавтракаем, ребята?

— Нет-нет, спасибо, я не голодна, — поднимает на меня глаза и покорно спрашивает, словно жалкая рабыня. — Когда мы поедем домой?

— После завтрака, — отец опережает мой ответ. — Сережа?

А что «Сережа»? Тут, однозначно, поздно пить «Боржоми». Тут только посочувствовать чикуите, ей ведь достался очень несознательный мужчина, и к тому же без понятия об определении той самой ответственности и не умеющий использовать резиновое изделие номер два в самый решающий момент. У него детей, чикуита, что блох на дворовой псине. Он… Сука! Не герой! Не герой, он не как его отец.

— Сережа, видимо, не против, — от третьего лица вещаю.

Выбора-то все равно больше нет!

Батя изображает кавалера. Дрожащей рукой — с чего бы вдруг, обхватывает Женьку за плечи, подтягивает к себе и вздергивает, словно побратима встретил:

— Как Вы тут, Женя? Дом понравился? Что видели? На речке были? Сергей? — оборачивается ко мне.

— Так точно, — тихо рапортую. — Все видели, все нам понравилось.

А Женька, как болванчик, головой кивает и тихо, с жалким придыханием, добавляет: