Чтение онлайн

«Про экстерьер нового или все-таки возможного — тут с Вами полностью соглашусь, хахаля Саши не берусь судить, потому что ни черта в этом не понимаю, но у Васи есть родной отец, сын должен знать своего родителя, мальчик имеет право на фамилию, отчество, наследство и простое уважение среди своих сверстников, у которых в наличии здоровые и полноценные семьи…».

«Он сиську женскую сосет — „алё“! Сынок теперь уже незримой пуповиной привязан к своей матери, он полностью зависит от нее, а Вы? Да что Вы кроете, в конце концов? Какой контракт, какие доли, какой брак — официальный или гражданский? Вы лепите несовместимые понятия! Согласно книжному договору расклад довольно-таки простой — как я это понимаю, — „накажу потому, что посмела в другую сторону взглянуть“. Второй брак или отношения с другим мужчиной, после отца ребенка, не делают мать шлюхой, прислушивающейся лишь к шевелению в своих трусах. Господи, честное слово, думала, что здесь, у Наташи, отдохну от этих, но — нет же! Нате вам тестостероновое подношение в женском чате. Пошел отсюда вон! КОЗЕЛ!».

«Успокойтесь, милая. Вас обидел мужчина? Но ведь это не значит, что все из одной деревни. У меня другой вопрос, девчонки-кнопочки! Ну, не бейте несознательного. А пока что — маленькое признание…».

Пора завязывать! Велихов не прав — он действует эмоционально, даже горделиво! Еще бы — он ведь прототип главного героя, ему, видимо, какая-никакая, с не пойми откуда упавшая на голову, слава сильно льстит. А мне уж точно не стоит продолжать и неправдоподобными историями, почти сказками, кормить изголодавшуюся за романтикой толпу.

Контракт! Контракт! Контракт! Что делать с книжным экземпляром, как описать тот момент, который мы с Велиховым пережили тогда у шумящего под деревянным шатром костра?

Щенок заинтересованно следит за мельканием курсора на экране, крутится и неосторожно мостится задом на моей травмированной руке.

— Ай! — звонко воплю. — Ай-ай, детка! Больно, больно… Встань!

Собака поджимает уши и втягивает плечи, затем, по-видимому, осознав свою случайную вину, пытается лизнуть кистевое сочленение.

— Все-все! — выкручиваюсь. — Перестань, кроха. Я уже не сержусь. Сама виновата. Видишь, к чему приводит высоко задранный мелкий нос? Не рассчитала силу, детка. Занималась самобичеванием, учила жизненный урок, а в итоге заслужила неподвижность и скулеж суставов на только на погоду, но и на луну.

Малышка расслабляется и, задрав мордочку наверх, щекой укладывается на молочно налитую грудь. Теплая, пушистая, мягкая… Голубоглазая! Почти родная!

— Что ты за диковинное создание? Какие у тебя красивые глаза!

Щенок принимает мой корявый комплимент и совершает еще одну попытку умасливания потенциальной хозяйки. Я ведь хозяйка или пес случайно к нам попал или находится здесь на передержке?

Велихов не любит животных! Собак уж точно терпеть не может. Сам когда-то мне признался. Неосторожно или специально — кто теперь разберет!

«Мужчина в чате?».

«Да, это я! И что такого, девочка? Мужчина — тоже человек! Как и женщина, к тому же! Да, как и курица, которая, как известно, тоже птица!».

«О, Господи! Звездец! Всё! Я точно ухожу! Расплодились черти — житья от вас нет, даже здесь преследуете! Наташа, успехов, я очень жду главу!».

«Доброе утро, дорогие читатели! Хорошего начала дня, всем-всем привет! Сегодня продолжение истории будет по расписанию — в то же время, но, как вы поняли, с некоторым сдвигом по дню. Еще раз прошу прощения за сбой в выкладке глав. Такого больше не повторится — обещаю! Рада приветствовать новых подписчиков. Здесь принято представляться, молодой человек. Будьте так добры! Я Наташа Шевцова, можно на „ты“ и по имени, а Вы?».

Абонент шустро печатает. Вижу, как двигается виртуальный белый карандаш, как то и дело обрывается событие, как заново шевеление курсора начинается, но сообщение упорно не выходит в эфир, зато «господин-читатель» наконец-то прекращает терроризировать наш женский чат и однозначно покидает сеть — теперь находится вне зоны доступа, наш интерактивный провокатор ушел в глубокий и «даркнет офлайн». Пусть мои читательницы от сетевого террориста отдохнут пока! Время громко выдыхать!

— Привет! — облокотившись на дверной проем, скрестив на груди руки, Велихов рассматривает нас со щенком. — Познакомились, девчонки?

— Привет! Это кто? — осторожно встряхиваю задремавшую собачонку.

Гриша пожимает плечами и спокойным голосом с небольшой усмешкой говорит:

— Если честно, я не знаю, Ната.

— То есть? — распахиваю от удивления глаза. — Это же не сон?

— Нет-нет, конечно. Щенок стопроцентно настоящий, — отталкивается от двери, расслабляет руки и неспешно направляется к нам. — Привет, милая! — уперевшись двумя ладонями в матрас, фиксируя между ними мое тело, быстро прикасается своими губами к моим приоткрытым в изумлении губам. — Привет, Черепашка! — поцелуем трогает скулу, затем мягко переходит к кончику носа, облизывает, легко прикусывая, вторую щеку, щекочет языком оба века и наконец-таки заканчивает невесомым чмоком в центре лба. — Как дела, Наташка?

— Гриш, — отстраняюсь и вжимаюсь телом в изголовье, — что происходит?

— Ничего, абсолютно ничего, — улыбается. — Пора вставать? Или у тебя работа? — кивает на открытый ультрабук.

— Велихов, — тихонечко рычу, — не издевайся!

— И в мыслях не было, Шевцова. Просто так спросил. Заметил заряженный и взведенный гаджет, весьма заинтересованный взгляд щенка, да твои зардевшиеся, видимо, от страсти щеки. Пишешь пикантный момент, видимо? На какой мы стадии? Я уже раздел тебя, вошел, а внутри потрогал? — похотливо подмигивает. — Полизал? Мне, кстати, нравится, как ты описываешь сам половой акт? Долго, четко, правильно — по установленному протоколу. Я чувствую себя отчаянным изголодавшимся героем-любовником. Теперь вот даже стал лучше понимать такое странное словосочетание. Так что там? Я поцеловал тебя, втянул соски?

— Нет, нет, нет. Перестань! — отрезаю.

— Старею-старею. Раньше все-таки проворнее был — закидывал на спину и не стеснялся!

— Откуда щенок? — слежу за тем, как он обходит кровать, как настилает покрывало сверху постельного белья, как слегка подтягивает домашние штаны и запрыгивает, пружиня матрас и волнообразно раскачивая нас.

— Твой отец вчера привез. Очень поздно. Темной-темной ночью, я не стал тебя беспокоить. Пока ты спала, я тепло и быстро встретил спящую поздно прибывшую шерстяную гостью. Юрий Николаевич сказал, что она не приспособлена к дворовому содержанию, только аристократический домашний уют — своя подстилка, лежанка или вот, пожалуйста, наша с тобою кровать, — мягко дергает за нервно вздрагивающее собачье ухо.

— А как ее зовут? — поворачиваю к нему голову, вглядываясь в улыбающиеся голубые глаза. — Имя есть?

— Я не придумал. Ничего толкового в голову вообще не лезет. Нет опыта в этом деле. По детству не было домашних животных, а друзья, так уж исторически сложилось, вливались в дворовую компанию с уже предложенными их родителями именами. Пока наш Петя подрастет и соизволит высказаться, собака сильно возмужает. Поэтому, мне кажется, что право выбрать кличку мы переложим на, — подкатывает глаза, замирает, затем прищуривается и вместе с теплым воздухом в лицо мне выдыхает, — тебя!