Чтение онлайн

— То есть? — изумляюсь, распахивая глаза.

— Зачитать? — прищуривается и криво, словно нервно, улыбается.

— Я могу сама, не утруждайся, — пытаюсь отобрать — но все напрасно. — Миша, перестань…

— «После родоразрешения мать остается с отцом своего ребенка в качестве его законной жены». Я подумал, что мы должны попробовать. Я этого хочу! Пожалуйста, не торопись с решением и ответом… — низко опускает голову. — Своевольно, Саша? Ты не услышала признания, видимо? А я опять проявил мужской задроченный эгоизм? Дело в трех словах, Резцова? Надо было с этого начать? Извини, Дамка, не умею делать предложение. Если честно, в первый раз! Но это ведь оно, Резцова! Ты там жива? Шашенька, прием?

Нет! То есть… Да! Наверное! Я не знаю. С таким, как Шелихов, на самом деле, достаточно набора из совершенно других слов. Например, его «хочу», как самовольное эгоистичное желание, слишком многое означает. Такие мужчины, как Миша, очень своеобразно выбирают объекты для своих хотелок. Дело даже не в каком-то навороченном размере женской груди, росте или в обхвате бедер, или мыслительной составляющей. Просто… Если он со мной, то это значит, что он сделал вполне осознанный выбор и у него нет ко мне претензий или пожеланий. Достаточно его «хочу»! И все! Здраво, осознанно и… Рационально!

Он не сказал, что любит… Хнык-хнык! Но сделал предложение сердца и руки. Другой вопрос — нужно ли оно мне? Нет, не предложение! Здесь надо бы подумать. Нужно ли обыденное признание в том, в чем я когда-то необдуманно «погрязла». Мне — точно нет! Теперь — точно нет! Достаточно того, что…

Я его люблю!!!

Люблю… Люблю… Люблю…

Не может быть! Всплескиваю руками, безобразно всхлипываю, а затем стону, словно вынесенным сроком наказания… Наслаждаюсь!

— Ты хочешь… — еще раз повторяю, — хочешь, хочешь… Чтобы я стала…

— Если ты не возражаешь! Будь моей женой, малыш! Ну, сладкая… Преклонить колени? Хочешь за меня замуж? Не молчи, Наташа…

Да, да, да, да… Хочу, любимый, очень-очень хочу!

Довольна, курица? Потешила читателей? Молодец! А теперь — на хрен, как Гриша говорит, все напечатанное удаляй! Он так прав! И тут он стопроцентно прав!

Люблю его…

Дышу им…

И боюсь открыться…

«Как долго? Как давно? — Двенадцать месяцев! Почти календарный год назад!».

Была бы эта книга с глубокомысленным названием «О Нас», если бы я тогда во всем призналась, именно тогда, а не сейчас?

«Какой сюжет? — Пространный! И довольно прозаичный!».

Женщина! Мужчина! Ребенок! И… Контракт! Потрахались и разбежались! Александра признается в светлом и громадном чувстве к Михаилу, а он цинично разбивает ее мечты, сказав, что:

«Невзаимно! Извини, малыш!».

Вот мой план! Так и надо было запланированное выполнять!

А сейчас… Я дотянула всю историю до «счастливого и сказочного предложения»! А что в действительности, «Черепашка»? Его, по-видимому, никогда не будет.

И хорошо… И хорошо… Достаточно того, что я буду с ним. Достаточно того, что я люблю…

«Девочки, все кое-что заметили?».

«Да!».

«Угу! Извините, рыбоньки, я пока жую!».

«Да замолчите. Я еще читаю… Куда, на всякий случай, смотреть?».

«Я думала, мне показалось. Потом еще раз пролистала вперед-назад. Страница обновилась и все то же! Кто решится?».

«Господи! Да о чем вы? Куда смотреть? Ну, что за люди! Сказали „А“, а про „Б“ забыли. А ты мучайся, „Фаталити“, ищи, ищи, ищи!».

Что я натворила? Страница подвисает — читатели усиленно и жадно бомбардируют литературный сайт. Я не могу исправить досадную описку, а лишь выпученными глазами смотрю на то, как «Саша» плавненько сливается с «Наташей», а «Миша» — тот самый «Гриша», который два с небольшим часа назад пространно намекал на экзекуцию с моим участием… М-м-м-м-м…

«Это не ошибка, кнопочки!».

«Только Вас тут не хватало! Главные герои — Саша и Миша. Алё! Запамятовали? Сейчас Автор пишет о каких-то… Боже мой! А-а-а-а! Девочки! Роман все-таки автобиографичный! Наташа, Наташа, Наташа… Подтвердите! Пожалуйста! Умоляю Вас!».

«Я могу оставить комментарий, уважаемый Автор?».

«Да, конечно, „господин-читатель“, Вы в своем праве»…

Сейчас, по-видимому, Велихов по стеночке размажет, как дерьмо, меня.

«Сообщение не будет приватным, Наташа…».

«Вы спрашиваете или утверждаете?».

«Вам оно будет доступно? Модерацию пройдет?».

«Я не стану править Вашу критику, „господин-читатель“. Просто напишите, что Вы думаете о том, что только что прочли. Меня интересует честность. Один человек сказал, что лучше правда, какая бы она ни была, чем приукрашенная ложь. К последнему давно готова… Вперед!».

Хотела дописать еще к «разгрому», но резко убрала руки и пригубила почти остывший чай, стоящий на столе.

'Привет, Наташа! Ты ведь меня узнала? Я Гриша, Велихов, друг твоей семьи! Как давно мы с тобой знакомы, милая? Наверное, всю жизнь. Надеюсь, что пишу без ошибок, твоя собака страшно отвлекает, если честно. С ней будут колоссальные проблемы, а ведь она пока щенок. Мне кажется, что за ней скучает городской приют. Не обращай внимания на последнюю реплику — случайно организовалось, но о дрессировке стоит, видимо, задуматься. Иначе нам кранты…

Давай, наверное, если ты не против, я расскажу немного о себе. Чат будет изумлен! Девчонки, слушайте! Мне сорок лет. Не женат и никогда, насколько помню, не был. Рост… Не уверен, Натали! Наверное, метр восемьдесят пять. Смирняга — однозначно выше. Думаю, последнее предположение Оля подтвердит! Брюнет, глаза… Голубые, видимо! Ната, я в цветах не разбираюсь. Я мужик! Но однозначно, черный! То есть, темноволос! На этом все!

У меня есть дом, Наташа. Извини, милая, он пока не слишком благоустроен. В этом ничего не понимаю, да и одному много не нужно — кровать и письменный стол! Надеюсь, что женская рука позаботится о комфорте и уюте. А пока… Тебе ведь хорошо со мной?