Чтение онлайн

«Привет, Смирнова!».

Через все оптическое волокно, незримо связывающее нас, я определенно слышу, как Одалиска_20.04, она же Якутах, она же жена Алексея Великолепного Смирнова, тяжело вздыхает, наверняка демонстративно подкатывая глаза:

«Велихов, привет!»…

Да это ни в какие ворота уже не лезет!

— Что ты делаешь? — внимательно разглядываю сидящего напротив меня Гришу, уткнувшегося носом в свой как будто бы рабочий чат с деловым партнером. — Гриш, отвлекись на пять минут. Посмотри на меня. Я тебя прошу…

— Да? — бросает беглый взгляд, удивленно приподняв бровь. — Слушаю, Ната.

— Зачем ты это делаешь?

— Что? — ухмыляется.

— Ты все портишь.

— Ничего не трогаю, Шевцова.

— Приватный чат я тоже вижу. Не думаю, что ты этого не знал.

— Я зарегистрировался на том твоем сайте, не раздумывая долго, подписался на молодого начинающего Автора — на тебя, Черепашонок, теперь читаю полюбившуюся книгу, познакомился с такими же, как я, читателями и вступил с ними в корректное обсуждение, памятуя о том, что это все «прекрасный слабый пол». Бьют словами, если честно, дамочки нехило. Даже больно иногда! Мужененавистницы какие-то! Тебе там интересно? Мне кажется, своим присутствием там я разбавил ваше застоявшееся болото. Смотри, по-моему, я тебе даже рейтинг таргетированно поднял…

— Что ты хочешь узнать? — прикрыв глаза, почти беззвучно выдаю. — Что за игры? Ты там постоянно на что-то намекаешь, словно хочешь на горяченьком меня поймать. Что интересует? Задай вопрос в реале и прекратим открывшиеся дискуссии в литературном мире. Ты будоражишь дам и весь женский чат! Зачем? Цель какова, Григорий?

— Нат, перестань… — протягивает руку и гладит мои пальцы, нервно перебирающие по деревянному столу в беседке возле костровой площадки. — Ничего дурного. Поверь, пожалуйста.

— Ты…

— Без задней мысли, Ната. Но, — сглатывает и поднимает вместе наши сцепленные руки, спокойно направляет их к своим губам, — я совершенно точно прочту твой роман. Хочу узнать финал, Черепашонок! Слышишь? Какой финал тех отношений. Это ведь в полной мере касается нас — тебя, Петра, меня и даже Люську, — присвистывает шерстяной малышке, играющей с травинкой возле прогулочной переноски малыша. — Мраморная псина, привет!

«Предложение? Финансовое, я надеюсь! Добрый день! Проды все еще нет? У меня обед, а Наталья не торопится совсем!».

«Да что там делать, что предлагать? Господи! У них ребенок уже есть. Все в бирюлечки играют, словно кровь из нас, читателей, выпускают! Проду! Проду! Проду! Автор, требуем финал! Девчонки, поднажмем!».

«Поговорим о предложении, кнопочки!».

«Отвянь, баран!».

Вскакиваю со скамьи, выставляю перед собой руки и отхожу назад.

— Гриша, это не смешно.

— Я не смеюсь, Шевцова. Ты же видишь, что пора заканчивать этот балаган.

Суетящийся рядом щенок звонким лаем подтверждает то, что ее хозяин вот только что сказал.

— Контракта больше нет, Наташа! Зато есть, — хмыкает и поднимается, — по-моему, семья.

— Довольно, Велихов. Ты, действительно, мне сейчас мешаешь. Это слишком! Назад, Гриша. Я так не хочу…

— Хорошо, — демонстрирует, что намерен снизить обороты, вынужденно отступая на исходные позиции. — Спрошу, пожалуй, так. Что с книжным контрактом, Наташа! С ним тоже, видимо, пора кончать?

— У меня есть одна идея. Но ты отвлекаешь шуточными разговорами и не даешь словесно сформулировать мысль.

— Понятно, значит умолкаю. Сколько тебе нужно времени, Шевцова?

— На что?

— На литературное продолжение, естественно!

— Хотя бы два часа в абсолютной тишине.

— Мы тогда пойдем? — закрывает крышку своего компьютера, берет его под мышку, зачем-то хлопает по бедру, подзывая Лючию к себе, а поравнявшись со мной, в макушку, как нерадивую ученицу, наставляет. — После выхода главы будь готова к полноценному разбору…

— Ты мне угрожаешь, что ли? — вскидываю голову, прищурившись, ехидно произношу.

— Нет, милая, и в мыслях не было. Отнюдь. Пока лишь предупреждаю. Я ведь разобью твою защиту, Черепаха, — шепчет в волосы, прикусывая кожу, — в пух и прах, Шевцова. Вскрою на хер прочный панцирь и полностью оголю тебя. Там, под костяной рубашкой, ты теплая, родная, нежная… Ты отзывчивая на ласку, эмоциональная и мнительная! Ты, мерзавка, очень страстная! М-м-м-м-р! Но для начала, детка, я тебя размажу, как букашку — такого требует мое либидо, а потом сам же исцелю — покрою все тепленькое тело поцелуями и не только здесь, — нежно прикасается подушечкой своего большого пальца к моей раздутой, видимо, от самомнения нижней губе, — но и там… Внутри!

— Гриша-а-а-а… — вытягиваю жалостливые звуки. — Я тебя прошу…

— Что это, Шелихов? — вытирая слезы, неслышно произношу.

— Наш контракт, Шашка.

— Ты намерен…

— Спокойно-спокойно, сладкая. Подправил в нем всего один абзац, — с улыбкой произносит. — Не знаю… Вернее, не уверен, что ты правильно воспримешь то, что я намерен сделать, но…

— Позволь? — протягиваю руку за пластиковой папкой.

— Саш, сначала хочу кое-что сказать…

Не надо, Миша! Безмолвно заклинаю, упрашиваю его молчать. Не то чтобы я не желаю знать, просто боязно услышать от человека, которого люблю, скупое «давай, наверное, останемся друзьями» или «ради ребенка сотворим семью».

— Присядь, Резцова, — рукой указывает на вращающееся рабочее кресло.

Нет уж, обойдется! Приговор намерена услышать стоя.

— Шелихов, — выставляю перед собой руки, расчерчивая то безопасное расстояние, на котором я желала бы узнать о своей, видимо, не слишком-то завидной судьбе, — я постою. Так ведь происходит, когда судья зачитывает обвиняемому, вероятно, в тот момент уже приговоренному, статью? Господи! Чертова юридическая машина! А судьи — из нержавеющей стали роботы, особи без сердца и души.

— Наташа, мы ведь с тобой давно знакомы…

— Да, — смиренно соглашаюсь.

— А по-настоящему стали близки, во всех смыслах этого слова, благодаря вот этой чертовой бумажке, — размахивает перед моим носом папкой. — Как так вышло, Черепашка?

— Гриша… — начинаю и сразу резко осекаюсь.

— Я изменил одну формулировку. На мой взгляд, после всего, что мы с тобой перенесли, такая трактовка будет наиболее приемлемой для всех. Вот так я, Ната, сам нарушил свой надуманный контракт. Надеюсь, что ты одобришь новое изложение наших с тобой обязанностей. Готова?