Чтение онлайн

Зачем? Простой вопрос — ответ тяжел.

— Гриша… — выскуливаю.

— Все эти дамы читают про то, как я, — он прищуривается и всматривается в первый попавшийся, не самый, если честно, тактичный комментарий, — «трахал тебя в каком-то стеклянном пузыре», «лизал твою мокренькую щелку», даже «сзади драл». Однако! Правильно хоть прочел? Вы грубые, женщины! Такой себе «слабый пол». Последнего — ну, про подходы сзади, исключительно для справки, — вообще не помню. Но, видимо, история требует украшений. Спасибо хотя бы за то, что я остался брюнетом с природным цветом глаз. Наташа!

— Я не писала такого… Про наш секс… В такие моменты — они, безусловно, в книге есть, ты же прочитал, — я была корректна, Велихов. Люди разные, каждый воспринял это так, как привык. Я бережно прикасалась к нашим интимным моментам, не позволяла пошлостей, проявляла уважение, словно работала с редактором.

— Господи, Шевцова! — склоняется и прислоняется губами к моей макушке.

— Я не писала гадости про нас. Я всего лишь… Чем мне заниматься в жизни, Велихов? Видишь? — выпутываюсь, отстраняюсь, пытаясь избежать телесной близости, выставляю правую ладонь перед его носом и прокручиваю туда-сюда, словно лампочку меняю.

— И?

— Я инвалид, Велихов. Рука деревянная, начисто отсохшая, а пальцы не активны, не мои, они мертвы и очень холодны. Мне никогда на фортепиано больше не играть. Я нисколько не сожалею, просто, как ты говоришь, констатирую скупой факт. Но чем-то же надо заниматься, мне нужно зарабатывать, чувствовать себя нужной, в конце концов.

— У миллионов людей точно так же, Ната. И потом, твоя мнимая ущербность — это вопрос тягучего времени и посильная задача физиотерапевтам и реабилитологам. И я, по-прежнему, не вижу связи с тем, что ты позволила себе изливать душу перед посторонними людьми. Тебе хотелось общения?

— Пожалуйста, — искривляю губы.

— Ты скучала и изнывала от одиночества?

— Прошу, — парализовано двигаю раздувшимся языком.

— Искала вдохновения, лечила руку экстремальными ощущениями, и в то же время плодотворно спала со мной.

— Я удалю все. Обещаю…

— Ты должна была говорить со мной, Шевцова, — уткнувшись лбом мне в переносицу, прикрыв свои глаза, тихо и спокойно произносит. — Только со мной, Наташа. Мы не чужие… Некоторые, кстати, дамы тебе на это намекали, — отклоняется, с доброй улыбкой рассматривая мое лицо. — Надо было мудрых советов слушать.

— Я удалю все. Прямо сейчас! Пожалуйста…

Он перехватывает ультрабук, толкается и ерзает плечами, отталкивая меня. Мы боремся с ним на кровати, словно дети за последний кусочек мясного пирога.

— Гриша! Гриша, пожалуйста…

Велихов поднимает бук, держит технику на вытянутых руках и жестко сверлит меня взглядом.

— Успокойся! Тшш, я сказал. Не строй тут из себя непризнанного гения. Роман сырой, Наталья! Это мое мнение. Скучно, пресно и весьма поверхностно.

— Ты в этом, что ли, разбираешься? — сощуриваюсь.

— Не разбираюсь, но говорю, как обычный человек, как простой читатель, случайно завернувший на страницу начинающего автора. Роман сырой, потому что…

— М-м-м-м! — подскакиваю, выпрямляя ноги, суечусь в белье, высоко поднимая колени, и из-за этого сильно раскачиваю кровать. — Я так жалею, Господи, как я жалею… Дура! Все-таки я полная дура! Да подавись ты… — спрыгиваю на пол и босыми ногами шлепаю на выход. — Пошел ты, Велихов!

— Во-о-о-о-т, другое дело, Черепашонок! Экспрессия пошла!

— Я… — резко разворачиваюсь и с расставленными широко конечностями, растопыренными жертвенным крестом на распахнутом дверном проеме, в лицо расслабленному Велихову на кровати по-дьявольски смеюсь, — очень сожалею и уже почти ненавижу себя за то, что сделала. Вижу один-единственный выход…

— Ну-ну? — согнув в локтях, закидывает руки себе за голову.

— Перед читателями извинюсь, закрою личный кабинет и уничтожу наработанные материалы.

— А со мной ты согласовала этот благотворительный жест, слабачка?

— Что? — прищуриваюсь.

— На твое творение у меня есть почти что авторское право, Черепашка. Но, — устанавливает ультрабук у себя на животе, — мы можем по-семейному и с теплотой встретиться в суде, Шевцова. Иск подготовлю, за это не переживай. Буду представлять сразу две личины.

— Ты… Ты! — рычу. — Это серьезно, что ли?

— Естественно, Шевцова! Я буду защищать себя и сына.

— Господи! — закатываю глаза.

Да просто обалдеть! Шипя, разбрызгивая сопли, вылетаю из душной комнаты. Несколько мгновений, как загнанная, мечусь из угла в угол в огромном холле этажа. Как будто в первый раз, внимательно рассматриваю обстановку, а затем на цыпочках, размахивая вперед-назад руками, пробираюсь в детскую комнату, чтобы проверить состояние нашего сынка. Спит маленькая жизнь! Спит спокойно кроха и ни о чем не думает, ни про что не подозревает, и даже в ус не дует. Сытое пузико дает сигнал молчать! Малыш, раскинув маленькие конечности, с приоткрытом ротиком блаженно куняет в своей кроватке. Не знает сын, какую глупость сотворила его недоразвитая мать.

— Петя, — провожу ладонью по быстро вздымающейся и опадающей детской грудке, указательным пальцем трогаю пухленькую щечку, и напоследок прижимаю кнопочку вздернутого носа. — Петечка, малыш…

Детская рация подозрительно молчит! Запоздало понимаю, что Велихов незримо с нами даже здесь. Он ведь все прекрасно слышит, находясь через несколько стен и комнатных пространств от детского помещения. Осторожно, стараясь не шуметь, беру аппарат и ладонью зажимаю сверхчувствительный микрофон.

— Шиш тебе! Ничего больше не узнаешь, гад, — сама с собой хихикаю.

— Наташ, заканчивай дурить! Я ведь здесь.

Велихов стоит в дверном проеме детской комнаты. Он улыбается и рассматривает нас.

— Гриша! — шепчу и убираю руку с детского динамика. — От тебя не скрыться, Велихов? Мы хотели бы с ребенком побыть вдвоем. Зачем ты нам…

— Иди ко мне, милая, и не мешай Петру. Идем на кухню, там в спокойной обстановке выпьем чай-кофе-горячее молочко и обсудим финал истории, Шевцова, — рукой делает заманивающий жест и по-доброму подмигивает, — идем, красивая! Судя по звенящему потоку сообщений, дамы ждут! Тебя ведь разорвут, если ты не склеишь судьбы, Ната!

Ну какой же… Какой же… Наглый и бесцеремонный… Балбес!!! Уже и в личные сообщения пролез?

«Раз Вы такая умная, то дайте девочке дельный совет. Только разумный и действительно чего-то стоящий, а не выплески Вашего негатива с пожеланием все бросить, перечеркнуть и заново податься в поиски. Зачем хвалиться огромным опытом отношений с мужчинами и бесконечно оскорблять главную героиню? Выскажите адекватное мнение и предложите мудрое решение! Девочки, давно здесь не была. Привет-привет!».