Чтение онлайн

— Как твои дела? — рассматриваю женский ритуал посадки на пассажирское сидение рядом с водителем, который Шевцова старательно о крайне аккуратно демонстрирует сейчас. — Как настроение, Наташа?

— Спасибо. Как обычно. Вот документы, о которых ты спрашивал. Возьми, пожалуйста.

Наташа протягивает тоненькую перевязанную шнурками папочку, в которой, вероятно, я увижу ее полную медицинскую карту и профессиональные заключения пусть и не мировых гинекологических светил о том, что противопоказаний у нее к зачатию нет, она полностью по-женски здорова и готова гостеприимно меня принять…

— Я не беременна, Гриша. Там есть последняя выписка об этом, в самом-самом конце, — вытягивается ко мне и подбородком укладывается на мое плечо. Я дергаюсь и не позволяю ей пристроиться. Это уж точно лишнее, и делать такие шаги ей сейчас не стоит, а мне ни к чему поощрять ее.

— Если позволишь, то я хотел бы сам ознакомиться… Читать я умею.

— Извини, да-да, конечно, — она отстраняется и теперь старается придерживаться той дистанции, на которую я ей, вероятно не слишком вежливо, указал.

Ничего не отвечаю и сохраняю долбаную холодность — нам ведь не нужны с ней сантименты, у нас с Шевцовой строгое деловое соглашение и не очень дружественный впоследствии контракт. Внимательно просматриваю все содержимое папки и обращаю внимание исключительно на даты записей посещенных специалистов. Да, все так и есть. Результаты анализов, описания осмотров, заключения узких эскулапов, общие выводы! Она не в положении, а это значит, что мы с ней можем пробовать до тех пор, пока на каком-нибудь тесте на беременность не заколосится розовый или синий жирный плюс. Нормально, мне подходит. Хорошо.

— Замечательно, — укладываю все бумаги обратно в папку, подбиваю и равняю пальцами страницы, завязываю тесемки и, перегнувшись через кресло, закидываю медицинский портрет Наташки на заднее сидение в салоне. — Тогда поехали делать ребенка? — не дожидаясь ее словесного разрешения или положительного кивка, запускаю двигатель и отъезжаю от места, на котором свою постельную подругу вот только-только подобрал.

— Мне нужно вернуться в воскресенье вечером, Гриша, — спокойно произносит. — Это ведь нормально?

Новое условие? Еще одно? Ничего не помню о таком.

— Причина, — слежу за автомобильным потоком и не поворачиваюсь к ней лицом.

— Я устроилась на работу.

Видимо, все-таки придется повернуться.

— Куда? — выдаю неподдельное удивление, сопровождая вопрос своей изумленно выгнутой бровью.

— Ты не поверишь, — по-моему, с улыбкой шепчет. — Не поверишь, не поверишь…

Отчего же? После ее бесконечных походов на экспресс-случки и виляние хвостом перед озабоченными мужиками, в том числе и передо мной, я уже ничему не удивлюсь и поверю всему, что она выдаст мне сейчас.

— И все же? — спрашиваю мягко, но все-таки настаиваю. — Попробуй удиви, Наташа.

— Леша взял личным секретарем к себе. Временно, конечно, пока его Оля в декретном отпуске.

Смирнов хитер! Просто пиздец какой-то!

— Даже не знаю, — улыбаюсь, — мне стоит поздравить тебя или все же посочувствовать? Я не работал со Смирнягой, как с непосредственным начальником, у нас с ним и твоим Максом всего лишь совместный бизнес.

Которому в скором времени придет однозначный конец!

— Но, — соглашаясь, хмыкаю, — в воскресенье, так в воскресенье. Вечер пятницы, полная суббота и целый воскресный день — в нашем полном распоряжении, — отрываю руку от руля и за каким-то чертом осторожно трогаю ее за теплую щечку. — М? Две ночи, Черепашка, и три полноценных дня. Думаю, что мы…

— Гриш…

Начинается! Опять!

— Да?

— У нас ведь все получится? — подается вперед и наклоняется с явным посылом заглянуть мне в глаза. — Я… Пойми меня, пожалуйста… Надоела, да?

Понимаю ли я ее? Надоела? Вряд ли! Но от этого трахать-то ее я все равно не перестану.

— А что врачи сказали, Натали? Ты консультировалась?

— Они не видят никаких препятствий к зачатию. У меня очень неплохие анализы и вроде бы микрофлора даже…

О, Господи! Избавь меня от этих гребаных подробностей.

— Ты голодна, Шевцова? — перебиваю излияния о внутреннем состоянии ее растительного мира.

— Нет. Я уже позавтракала…

— Так самое время ужинать, Наташа. А что с обедом было?

Гробовая тишина!

— У меня есть предложение, — осматриваюсь по зеркалам, намереваясь перестроиться в крайний левый ряд на поворот, — придорожная забегаловка без изысков. Общепит на трассе! Столик на двоих у окна, какой-нибудь огромный горячий вредный с майонезом бутерброд, творожный пирог с черникой, например, сливочное очень жирное мороженое и что-нибудь на твой выбор, кофе или чай. Что скажешь?

Похоже, я чем-то ее заинтересовал. Наташа перебирает пальцами свою юбку и рисует на коленях странные, по-моему, восточные вензеля.

— Гриш, я хорошо питаюсь. Просто трудно набрать вес, когда ты его непроизвольно сбросил. У меня нет проблем с едой, но нет здорового аппетита. Видимо, мне достаточно того, что я поглощаю.

— Не сомневаюсь и ни на чем не настаиваю. Но мне все же не хотелось тратить драгоценное и без того быстро утекающее время на тягомотную готовку, которое мы с тобой могли бы с большой пользой провести. Поэтому, — быстро осуществляю задуманный маневр и съезжаю на дорогу, ведущую к забегаловке с огромной вывеской, словно эта кафешка претендует на нечто большее, чем случайно забытые чаевые в огромном кармане смешливой раскоряченной краснолицей официантки, — расслабься, Черепашонок, и полностью доверься мне в вопросах добычи и реализации провианта.

Наталья смиренно вздыхает и расслабленно раскидывается в своем кресле, рассматривая мирные сельские, пасторальные, картины за своим окном…

— Что это такое? — Шевцова тщательно вытирает салфеткой руки и мельком замечает теперь мой конверт, расположившийся на краешке нашего стола.

— Это результаты, мой медицинский профиль и наш с тобой контракт, — отворачиваюсь от нее к окну и, откинувшись на стуле, обозреваю парковку перед заведением.

— То есть?

Небрежно, двумя пальцами, словно боюсь во что-то влезть, подсовываю ей бумаги: