Чтение онлайн

— Наташ…

— Тебе уже пора? — вскидывает руку и рассматривает свои часы.

— Да. Но я хотел бы побыть с тобой, — смотрю в ее глаза, а руками неуверенно по женской талии перебираю. Перевожу ладони Черепашке на живот и, видимо, слишком высоко пытаюсь отыскать ребенка, потому как она их опускает значительно ниже, практически на свой лобок. Я тут же удивленно изгибаю бровь. — Ты… Он там? Вернее, это здесь? Низко очень. А я перестарался?

— Немного. Нет, даже очень. Ты пытался пощупать мне диафрагму и даже к груди лез, Велихов. Дети квартируют в матке, а это — здесь.

Вот это я неопрометчиво влетел!

— А как же твоя работа? Тебе разве не надо по делам?

— Мы вечером увидимся, Шевцова? — не слушая ее, настаиваю на своем.

Похоже, я закидываю удочку на полноценное… Свидание? И опять… Зачем? Какая цель у этого всего?

— Но…

— Пожалуйста. Нам ведь есть, что обсудить с тобой, Наташа! Тем более ты поменяла клинику. Я хотел бы оговорить такие моменты на будущее. Сообщай мне перед тем, как…

— Я не только поменяла клинику, но уже поставила себя здесь на учет, — с гордым видом добавляет. — Если проблема только в этом, то мне очень жаль, что так вышло. Жаль, жаль, жаль, Гриша. Но свое решение я больше не изменю.

А что по поводу «советоваться» прежде, чем принимать решения? Видимо, тишина, а значит — ничего в ответ.

Шевцова — неуправляема! Это несколько раз проверенный факт. Чему я, собственно говоря, удивляюсь? И вряд ли впоследствии я смогу полноценно контролировать ее. Здесь нужно придумать нечто иное. Это «нечто», что я пока еще не понимаю. Пожалуйста, ей вот что-то показалось и привиделось, она мгновенно отказывается от услуг врачей, которых так старательно сама же и выбирала всего-то несколько месяцев назад. Приснился плохой-хороший сон, и она тут же единолично сдает все анализы и проходит осмотр, вероятно, еще и дополнительные процедуры получает. А сегодня, видимо, совесть взыграла, и она соизволила пригласить меня на оглашение результатов. Меня! Как заблудшего, все проспавшего, будущего отца. Таков, похоже, мой удел.

— Давай я заеду за тобой в районе половины пятого вечера, и мы посидим в каком-нибудь уютном месте, которое, уже по сложившейся традиции, ты выберешь сама.

— Гриша…

Беру ее за руку и направляю нас на выход из больницы. Сейчас она зарядит, что больше нет причин для того, чтобы нам с ней проводить время вместе, что благая цель с Божьей помощью уже достигнута, что теперь только спокойный беременный срок, плюс плановые посещения гинеколога, дополнительные и календарные обследования, какие-нибудь анализы, а на финал — родильный дом!

— Давай остынем и просто привыкнем к мысли, что в скором времени у нас появится ребенок. Кстати, а когда это время свершится? — останавливаю нас, заглядывая ей в глаза, с улыбкой интересуюсь. — Какой у тебя срок?

— Девятая неделя. Это приблизительно два месяца… При грубом подсчете, это конец апреля, начало марта. Но об этом еще рано говорить.

Жизнь учит, что время очень скоротечно. Не успеешь глазом моргнуть, как сын или дочь огласит пронзительным писком свое уверенное появление на свет.

Наши игры на поляне, видимо, впустую не прошли. Самодовольно хмыкаю — горжусь, затем надменно задираю подбородок и пошловато искривляю губы, а Наташка, по-моему, с небольшим, но все же стеснением прячет под ресницами глаза. Жаркий страстный июль, летняя гроза, жуткий с неба водопад, раскидистая крона векового дерева и голая, стонущая от нахлынувшей нирваны Черепаха в моих жадных, немного подрагивающих от обладания этой женщиной руках. Правда, у Шевцовой после тех шаловливых приключений еще несколько дней жутко саднила спина и основательно болела шкурка на заднице, которой я в порыве страсти плотно прикладывал ее к грубой дубовой коре. Она жалобно квохтала, стонала и периодически хваталась за поясницу, а я регулярно, на протяжении двух-трех недель втирал в расцарапанную кожу целебную мазь и дул на «производственные шрамы», сочно отпечатавшиеся на всех интимных местах. С той поры, кстати, Наташа жестко регламентировала наши игры — исключительно постель, иногда, правда, с небольшой опаской и оглядкой на мокрый скользкий кафель подключая душ…

Рабочий день сегодня очень сильно не задался! Я не выполнял свои обязанности в должной мере, зато усердно штудировал интернет на предмет будущего отцовства и наличия маленького ребенка в доме. Насупив брови, подперев рукой щеку, то и дело почесывая свой слегка небритый подбородок, с интеллектуальной жадностью просматривал информацию про сроки, про недели, какие-то триместры, пытаясь вникнуть в дородовой и перинатальный периоды, практически интимно знакомясь с понятием жизнеспособности малыша в тот или иной временной промежуток, а на фотографиях с запечатленной неправильной родовой деятельностью, громко хлопнув крышкой ультрабука, я выскочил из-за стола, чтобы освежить свои легкие парой-тройкой сигарет, не делая между каждой кислородный перерыв.

Это еще что такое было? Как это вообще возможно? После такого женщина выживает? Хорошо! А если выживает, как она потом… Хм-хм! Живет? На хрена я в такие дебри влез?

Немного успокоившись, оставшееся время я посещаю более щадящие мою нервную систему сайты. Детские товары, например, эксклюзивная одежда и развивающие игрушки, прикорм, питание — приданное для новорожденных, первый гардероб для детей до года, затем после года и даже после трех лет, пюре, кашки, соки, индивидуальная диета с оговорками по возрасту.

Улыбаюсь и, как собака, суфлирую поворотом своей головы в нужный момент, когда в очередном, уже десятом по счету, видеообзоре обычная коляска вдруг превращается всего лишь нажатием одной кнопки в детский бэтмобиль.

— Плодотворно, Велихов. Весьма! — Мишка укладывает ладонь мне на плечо, а я от неожиданного прикосновения подпрыгиваю вверх на кресле. — Папаша Гриша! Или это для кого-то другого, мне не знакомого, но только, Боже упаси, не для тебя?

— Чего надо? — быстро сворачиваю страницу, прокручиваюсь вокруг себя и, оперевшись на подлокотники, выставляю руки перед собой. — Стучаться нужно, когда вваливаешься ко мне в кабинет. Ну? Что уставился? Просмотр окончен!

— Чем ты тут так страстно занят, деловой партнер? Хотя можешь не отвечать и так все очевидно, — кивает на мигающий кнопкой ожидания ультрабук. — Засосало? Быстро, Велихов, довольно быстро. Я, если честно, несколько другой срок предполагал, а ты по-быстренькому справился. Молоток! — перекрещивает руки на груди. — Значит, теперь у тебя в приоритете фланелевые пеленки, натуральные распашонки, бесконечные подгузники, бессонные ночи, детский незатихающий плач, раскрошенная женская сиська губками ребенка и вытекающее молоко, когда ты вдруг решишь скулящую от недосыпа мамулю приласкать. Нервы, шум, гам, грязь — стихийный беспорядок! Это же торнадо, которое не укротить, лишь изменив погодную среду. Дети — это… Это… Это такая авантюра, старик! Но…

— Что ты хочешь, Ланкевич?

— Барражировал по коридору, фантазировал, мимо проходил и вот решил к тебе зайти. Чего ты сразу заводишься, в бутылку лезешь? Юмор перестал понимать, колючками оброс. Такой нервный стал, словно кто фитиль в заднице у Велихова поджег или все же трудный возраст дает о себе знать. Нервишки шалят, мой друг?

— Дело? — не обращая внимания на его подколы, прогибаю свою линию и задаю вопрос. — Петрушевича закрыли, клиент удовлетворен. Сейчас я на релаксе. Ты что-то новое мне в клювике принес?