Чтение онлайн

— Она в положении, а я хотел бы… — рассматриваю дальний ряд, каких-то мелких шариков, формирующих чудные шапки как будто из перекати-поля.

— Вы хотели бы высказать ей свою благодарность? — заканчивает мою мысль.

Девушка обходит меня и двигается к вазону некрупных сиреневых цветочков с высунутыми желто-белыми языками. Фиолетовая собачка или даже… Попугай! Очень выразительные!

— Возьмите лучше ирисы, — вытаскивает плотный букет и протягивает мне. — Они не дурманят, не раздражают слизистую и беременным не противопоказаны. К тому же прекрасное сочетание, не бросающееся в глаза — зеленый и яркий фиолетовый окрас!

Рассматриваю, представляя, как подарю букет Наташе и попрошу Шевцову о маленьком, но все же одолжении… Сегодня стопроцентно осмелюсь и точно попрошу!

Продавец бережно упаковывает цветы, перебирая каждую веточку и добавляя в композицию каких-то изюминок из современного декора, заворачивает кульком к крафтовую бумагу и передает их мне с простым душевным пожеланием:

— Прекрасного вечера.

— Спасибо, и вам, — быстро расплачиваюсь и выхожу.

В городе осень, но все еще тепло. Очередное бабье лето. Вечерами, правда, свежо, но все же еще не чувствуется призрачное дуновение зимы. Наташа отказалась от ресторана — я в замешательстве и недоумении, но выразила желание пройтись по нашему… Школьному двору.

— Странный выбор, Черепашка, — с улыбкой произношу, стараясь подстроиться под ее неширокий шаг. — Школа? Сад? Двор? Спортивные площадки?

— Мне всегда здесь нравилось и потом, ты разве не насиделся в своем кабинете? Или ты, — она останавливается и, словно что-то важное припоминает, прищуривает один глаз, — голоден? Велихов, ты просто хочешь есть?

— Нет. С чего ты взяла?

— С того, что ты настойчиво тянешь меня в ресторан, словно напрашиваешься на общепит. Давай пройдемся, если с желудком проблем нет…

— А ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю то, что, если честно, целый день где-то на подкорке терзало меня. — Как твое самочувствие, Ната?

— Тьфу-тьфу, но меня даже не тошнит. Думала, будет хуже. Возможно, эти прелести начнутся немного позже, ну а пока я могу просто насладиться ранними сроками беременности. Господи! — Шевцова погружает нос в букет и что-то долго ковыряется, словно вынюхивает и отделяет одну цветочную ноту от другой. — Я до сих пор не могу поверить, что беременна и что нам с тобой все удалось! Гриш, — поднимает на меня блестящие от наклюнувшихся слез глаза, — огромное спасибо. Это так много значит для меня. Ты даже не представляешь, как это важно, важно именно для меня. Для меня, которую… Списали, а я добилась! Добилась своего, потому что не сдалась! Не сдалась! Есть шанс на жизнь, понимаешь? Все у меня теперь есть!

Она ведь благодарит, словно я оказал ей какую-то неоценимую услугу, словно я на черном рынке толкнул ей контрафактный товар, или сбил цену и продал из-под прилавка одного хвостатого товарища, который жестко внедрился в ее генетическую цепь.

— Наташа…

— Я буду очень счастлива. Я знаю. Абсолютно уверена в этом. Господи! Я так ждала этого момента, наверное, всю свою сознательную жизнь. Помню однажды, еще в школе мы с подругами, сидя на подстилках вон как раз на том самом месте, под осыпающимися от порывов ветра абрикосовыми деревьями, мечтали о том, сколько у нас будет деток и какого пола, придумывали им даже имена — как кого будут звать, и рассчитывали, подбирали временную разницу между их рождением. Хвастали друг перед другом вымышленными семьями. Глупые, тупые, беззаботные девчонки! В дочки-матери играли! Ох-хо-хо! Мы виртуально строили свои жизни, не задумываясь о том, что это может не сбыться, Гриша. Понимаешь? Вымысел имеет тенденцию не совпадать с реальностью. Все придуманное не обязано осуществляться. Нельзя было так жадничать и о несбыточном мечтать. Возможно, я себе несчастье не нарочно и накаркала. В планах ведь было двое детей — два сына, погодки, к тому же высокий сильный муж-брюнет с голубыми глазами и сильная рыжая собака. Дом, река, семейные посиделки у костра в нашем собственном дворе… Знаешь, такой как бы открытый огонь, словно пламя из железной бочки… Понимаешь?

Вполне! Хотя еще год назад я вообще не предполагал, что захочу когда-нибудь стать отцом и заиметь ребенка, и уж, конечно, никогда не мечтал о том, что это будет ребенок от Шевцовой Наташки. А про семью я вообще молчу. Какая мне еще семья? Сорок лет!

— Помнишь, как ты застряла на том дереве? — указываю подбородком. — Залезла вроде бы и не слишком высоко, но спуститься вниз не смогла. Ваша псина еще…

— Катя! — перебивает и со смехом откидывает голову назад. — Катька! Наша рыжая-бесстыжая! Это папина подружка! — по-девичьи грозит мне пальцем. — Катюша, Китти. Ты тоже помнишь ее? Был ведь эпизод?

Пиздец как! Ни хера себе эпизод! Ей сейчас смешно, а вот мне тогда было явно не до смеха. Эта тварь сильно покусала меня и порвала новые джинсы, за что дома меня ждала жестокая расплата и проверка домашних заданий, о которых я так благополучно забыл! Я получил от матери страшных чертей, хотя в принципе был ни в чем не виноват. Так что, да! Еще бы я не помнил эту песью блядь!

— Не люблю собак, Наташа, — передергиваю плечами. — Вернее, они не для меня.

— Так наша Катя и не собака вовсе, — похоже, обижается, — это полноценный член семьи. Она аттестованный спасатель, правда, на пенсии…

— Сука еще жива? — выпучиваю удивление. — Монстр какой-то. Фу! Она схватила меня за джинсы, когда я стягивал тебя с той коряги. Ее челюсти сомкнулись на моей ноге.

— Катя умерла давно, Гриша. К сожалению, собаки так долго не живут. Не смей говорить, что она «сука». Она человечнее некоторых «человеческих сук». А знаешь, — дергает меня за рукав, — как она папу к маме ревновала? О! Это был такой концерт, когда Катя приходила зимними вечерами погреться в дом. Мама пряталась от парочки папа-Китти у нас в комнате. Отец ворковал с Катей, вывалившей свое лысое пузо в шрамах на нашем огромном диване. Она рычала, но позволяла отцу делать все…

— Наташ…

— Господи, Гриша! Посмотри, какой мир большой, какой красивый, какой…

— Я хочу обсудить один момент, Черепашка. Пожалуйста, остановись, замри и послушай…

Наверное, я недостаточно громко говорю, потому что Шевцова точно меня не слышит. Она размахивает одной рукой, другой сильно прижимая к телу букет, заливисто смеется, подмигивает мне и оглядывается по сторонам, указывает на какую-то веселую компанию из трех мопсов, что ли, запряженных одним поводком в стройный ряд. Наташа присаживается на корточки, каждого из хрюкающей братии треплет за ухом и каждому дает понюхать хоть один цветок.

— Прелесть же, прелесть, — ярко улыбается. — У моего ребенка обязательно будет пес! Обязательно! Детям нужен с детства самый лучший друг!

— Наташа… — вторю имя и головой положительно мотаю. — Ната, Ната…

— М? — помахав рукой четвероногой банде, неуверенно подходит ко мне. — Да? Я много говорю, ты устал? Ну, прости, прости, прости. Не знаю, что со мной, трещу без умолку. Это, видимо, гормоны. О! То ли еще будет!

— Я хочу поговорить о нашем контракте и о нашем совместном времени, — и внимательно слежу за явной сменой настроения. — Хотел бы…

— Нет! — обрывает и не дает мне договорить.

— Нет? — заискивающе улыбаюсь. — Нет? Ты ведь даже не знаешь, что я хотел тебе предложить, ты недослушала меня…

— Да какая разница, если мой всегда ответ: «Нет! Нет! Нет!». Повторю неоднократно на все, что бы ты мне не сказал. Мы подписали договор! А значит, я не желаю слушать! Что ты хочешь? Что теперь не так? Я беременна! Довольно! Все! Разбежались по углам! Я разрешаю тебе общаться с ребенком, подходить к нему, но…

— Ты что? Еще раз можно? Ты что-то разрешаешь мне? — прищуриваюсь и сжимаю только что радостно размахивающую руку в яростный кулак. — Раз-ре-ша-ешь мне? Даешь добро на моего ребенка? Ты, видимо…