Чтение онлайн

— Это не романтика, — ответил он, протягивая мне поводья. — Ты готова?

— Да. — Я с трудом проглотила своё разочарование.

Он ухватился за мою талию, стоя ближе, чем требовалось. Если бы это была настоящая романтическая встреча, я бы решила, что он собирается наклониться и поцеловать меня. Его взгляд упал на мои губы, лишив меня дыхания. Внутренне я скрестила все возможные воображаемые пальцы.

Было ли умным решением поцеловать его? Нет.

Хотела ли я этого? Да.

Было ли мне любопытно, как это будет после стольких лет? Абсолютно.

Но потом, словно по волшебству, перед моими глазами возникло лицо Мэдди. Я закрыла глаза, напоминая себе, что не стоит влюбляться в Такера, особенно когда я не планирую оставаться, а он — да.

Это было бы нечестно ни по отношению к Мэдди, ни ко мне, и уж точно не к Такеру.

К тому же, разве это не он сам только что сказал, что между нами ничего романтичного быть не может?

Его пальцы сильнее сжали мою талию, заставляя дыхание сбиться. Можно уже просто воткнуть нож в моё сердце, если на то пошло. Такер резко поднял меня вверх. Я открыла глаза и поспешно закинула ногу на другую сторону седла.

— Поехали, — сказал он, отходя за Блейз. Он чувствовал себя отвергнутым?

Обратный путь до дома был напряжённым. Мы говорили о физиотерапии моего отца, и я жаловалась на его нежелание принимать помощь, на то, как он настаивал на том, чтобы делать всё сам, и как ему не нравилось, что я вкладываю силы в книжный магазин.

Такер рассказывал о своих родителях и их ферме, о том, как Джек встретил Лорен и вернулся в Аркадию с ней, и о полузатворнической жизни Кольта.

— Кстати о жеребятах. Ты помнишь Чик, лошадь моего отца? — спросил Такер, ведя нас через калитку, ведущую на его участок. На другом конце поля лениво паслись коровы, поднимая головы, чтобы посмотреть на нас.

— Конечно. Она, наверное, уже совсем старая.

— Она была ещё довольно молодой, когда мы поступили в колледж. Но недавно она сбежала и повстречалась с жеребцом семьи Эрнандес. У неё только что появился жеребёнок.

— Что? — Я резко повернулась к нему, затаив дыхание. — У твоих родителей теперь есть жеребёнок?!

— Да.

— Забудь про следы динозавров. Надо было ехать туда.

Я отвела взгляд, внезапно осознав, что это была бы ужасная идея. Уверена, его родители не захотят видеть меня ближе чем на сто футов от их дома.

— Ауч.

Он шутил. Должен был шутить. Я одарила его кривоватой улыбкой.

— Следы динозавров были довольно крутыми.

— Я так и думал, — пробормотал он, бросив на меня взгляд из-под бровей.

— Были, — повторила я. — Но ты же знаешь, как я отношусь к миниатюрным вещам.

Он рассмеялся.

— Да, но я не уверен, что лошадь подходит под определение «миниатюрная».

— Жеребёнок вполне подходит. Это же уменьшенная версия лошади.

— Ладно, думаю, в этом есть логика.

Мы вернулись в стойло и занялись лошадьми. Я помогала чистить их, пока Такер убирал седла и попоны. Я стояла на краю стойла, сложив руки на верхушке ворот, и наблюдала за тем, как Баттонс с аппетитом жует сено. И тут из ниоткуда верёвка обвилась вокруг моих плеч.

Я обернулась, проследив, откуда идёт верёвка, и увидела, что Такер стоит с другого конца, слегка подтягивая её.

— Серьёзно? — спросила я, повернувшись к нему лицом, пока верёвка ещё не затянулась.

Он улыбнулся.

— Ты сама согласилась на это.

— Мы также говорили о смокингах и пейнтбольных ружьях. Ничего из этого не было реалистичным.

Он наклонил голову набок, будто раздумывая.

— Зависит от того, кого спросить, — сказал он, потянув чуть сильнее, отчего мои руки упали вниз, зафиксированные верёвкой.

Мои глаза резко поднялись к его, и я заметила, как они озорно блестят.

— Доволен? — спросила я.

— Пока нет.

Он осторожно потянул меня к себе. Я сделала несколько шагов, пока он как бы сматывал меня к себе, словно мы на школьной дискотеке: он держал удочку, а я была рыбой. Когда между нами осталось всего несколько дюймов, и я могла взять верёвку из его руки, он всё ещё не отпускал.

Я подняла на него взгляд, стоя так близко, что нас отделяли лишь несколько сантиметров. Его глаза были прикованы к моим.

— И что теперь? — спросила я.

Он смотрел на меня мягко, будто в его взгляде была… нежность? Это было странно.

— Просто наслаждаюсь моментом, — тихо сказал он.

Я рассмеялась, пытаясь успокоить сердце.

— Ладно, Такер, ты повеселился.

— Не совсем, — пробормотал он.

Что он делает? Моё тело застыло, я сглотнула. Мне хотелось этого — чертовски сильно, — но такой резкий поворот от того, как он вёл себя со мной с момента моего возвращения в Аркадию Крик, сбивал с толку.

— Ты любишь, чтобы женщины были связанными? — поддразнила я.

— Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

И это была правда. Такер никогда не был из тех, кто подавляет или контролирует. Он не тот мужчина, который бросает лассо на женщину, чтобы удержать её.

За исключением того, что он только что сделал это буквально. Я пошевелила плечами, пытаясь ослабить верёвку, но не могла отвести взгляд от его глаз. Моё дыхание стало частым.

Его пальцы начали двигаться вверх по верёвке, пока не скользнули под неё, чуть касаясь моей кожи у ключицы. Он потянул верёвку, пока она не ослабла и не упала мне под ноги, ни разу не отводя глаз от моих.

Моё сердце колотилось, как необузданный бык на родео, доказывая, что я совсем не готова отпустить этого мужчину. Чувства, которые когда-то были так сильны, что едва не заставили меня остаться с ним, снова ожили, пульсируя во мне с пугающей силой.

Его пальцы скользнули вверх по бокам моей шеи, лёгким прикосновением пробежавшись по коже. Он обхватил моё лицо руками и шагнул ближе. Я осталась стоять в круге верёвки у своих ног, будто не могла выйти из него, хотя для этого достаточно было всего одного шага назад. Одного движения, чтобы показать, что я не хочу пересекать эту границу.

Но я хотела. Очень сильно.

Но это ведь не ради этого мы здесь, да? Я ведь не кинула столько билетов в его корзину, чтобы остаться наедине и воспользоваться этим моментом. Я сделала это, чтобы провести с ним время, поговорить, найти закрытие.

Это было несправедливо. Его голубые глаза искали что-то в моих, его лицо было всего в нескольких дюймах. Я потеряла способность говорить, дышать. Всё, что я могла сделать — это смотреть на него и мысленно возвращаться в университетские времена, когда я была его. Когда я боялась потерять его. И потом потеряла по-настоящему.