Чтение онлайн

— Что с Мишель?

Я прищурился, чувствуя, как внутри всё напряглось, Сделал шаг к нему, почти вплотную.

— А что? С чего такой внезапный интерес? прорычал я, и в моем голосе послышалось неприкрытое предупреждение.

— С того, что мне интересно, как чувствует себя мой новый друг, Фред спокойно выдержал мой взгляд.

— Друг? — я переспросил это слово так, будто оно было ядовитым. В груди вспыхнула жаркая, колючая волна.

Он рассмеялся, и этот смех резанул меня по ушам.

— Я предложил ей дружбу, когда мы танцевали. Пока ты стоял в тени и буквально пожирал её глазами, Вальтер. Я всё ждал, когда ты вскипишь и подойдешь, чтобы оттащить её от меня. А ты держался молодцом. Почти.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Воздуха стало мало. Ревность — низкая, темная, первобытная — вцепилась мне в глотку.

—Она согласилась? — мой голос прозвучал глухо, дыхание сбилось.

Фред прищурился, наслаждаясь моей реакцией.

— Конечно. Такой союзник, как я, ей сейчас необходим. Да, Вальтер? Он похлопал меня по плечу.

— Теперь у меня два сильных союзника, которые треплют нервы друг другу. Забавно, не находишь?

— Не наглей, Фред. Ты слышал, что я сказал. Держись от неё подальше.

— О, в тебе сейчас говорит не командир, он покачал головой.

— В тебе говорит ревность. И ярость от того, что ты сам не можешь к ней прикоснуться, не можешь позволить себе эту слабость.

— Ты испытываешь мое терпение? — я понизил голос до опасного шепота.

— А ты слепец, Вальтер. Просто слепец, голос Фреда полоснул по моим натянутым нервам.

— Такую женщину нельзя упускать из-за старых обид. Знаешь, в чем твоя главная проблема? Она — твоё отражение. Слишком похожа на тебя. Такая же сломленная, такая же гордая и такая же чертовски опасная.

Я чувствовал, как воздух в легких становится густым и липким. Дыхание сбилось. Слова Фреда падали в самую глубину моей души, поднимая со дна давно похороненных чувств. Сердце предательски екнуло, пропустив удар, а затем забилось о ребра. Но лицо оставалось маской — ледяной и неподвижной.

— Она — ведьма, прорычал я. Это слово должно было стать моим щитом, моей броней, последней мыслью здравого смысла.

Но я сам слышал, как жалко и неубедительно оно прозвучало. В глубине души мне уже было глубоко плевать на её происхождение, на законы и на весь этот мир, если в нем не было её.

Фред лишь коротко, почти издевательски усмехнулся. Я почувствовал тяжесть его ладони на своем плече — жест одновременно примиряющий и призывающий к честности.

— И что с того? — он вскинул бровь, глядя мне прямо в глаза, проникая под кожу.

— Признайся хотя бы себе: тебя тянет к ней так. Ты хочешь её, Вальтер. Ты жаждешь её каждой каплей крови, каждым фибром своего существа. Разве это не самое честное доказательство? Отрицай, сколько влезет, но по тебе это видно за милю. Что такого сделала эта женщина, что ты одновременно захлебываешься от ненависти к ней и сгораешь от желания?

Его вопрос ударил наотмашь. Я горько, почти беззвучно усмехнулся. В одно мгновение перед глазами пронеслась вся та правда, что годами выжигала во мне пустоту.

Наша последняя встреча.Я снова почувствовал тот ледяной ветер и невыносимую тяжесть в руках, которые я силой заставлял оставаться опущенными. Я помнил, как каждый мускул в моем теле вопил, требуя броситься за ней, схватить, не пускать. Но я стоял и смотрел, как она уходит.

Я сглотнул горький ком в горле и крепко зажмурился, пытаясь отогнать это видение. Фред был прав. Это была не просто похоть, не мимолетная страсть, которую можно утолить и забыть. Это было нечто иное, пугающее своей глубиной.

Я хотел её на другом уровне — там, где сливаются души. Я желал ту, что оставила на моем сердце незаживающий след, выжженное клеймо. Я любил ее, продолжаю любить и сейчас, хоть и продолжал отрицать. Но уже не могу совладать с собой, когда вижу ее. Когда вновь встретил.

Но между нами пролегла пропасть из лет, предательств и боли. Я стал другим — жестче, холоднее, мертвее внутри. И она она тоже изменилась. Она стала стихией, которую невозможно приручить.

— Фред прав, Вальтер, и ты это прекрасно знаешь, голос Майка прозвучал тихо, но веско.

— Зачем ты лжешь себе? Почему ты должен отказываться от той, которую любишь? Тем более ты полюбил ее сам, без зова,а это сильнее даже истинности. Человек сделал выбор, а твой зверь дал добро, закончил Майк.

Я прикрыл глаза, позволяя этой тишине и их вопросам окружить меня. В голове был хаос, а в груди — пожар. Мне нужно было не просто ответить им, мне нужно было найти путь назад к самому себе, сквозь дебри этой мучительной, невозможной любви.

В этот момент, задыхаясь, подбежали двое парней из охраны, я почти обрадовался этой боли извне. Она отвлекала от той, что жгла изнутри.

— Нас окружают, Глава! — они низко поклонились, но я видел, как дрожат их руки, сжимающие эфесы мечей.

— Вокруг всюду засады. Ведуны они обложили это место.

Я скривился, чувствуя, как на затылке зашевелились волосы. Взгляд мой пригвожден был к тяжелым кованым воротам, за которыми затаилась смерть.

— Значит, будем держать оборону, прорычал я.

Я с силой размял плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются тугие узлы мышц. Каждое движение отдавалось тупой болью, но это была понятная, физическая боль.

— Установите дозоры на каждой башне! Патрульных — в два ряда! — мой голос гремел над площадью.

— Хочу, чтобы каждый клочок земли, каждая тень у забора были как на ладони. Мы должны контролировать ситуацию, иначе нас вырежут. Живо!

Охрана сорвалась с места, их шаги гулко разнеслись по камням. Я же на секунду зажмурился, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

— Вот это мы попали, выдохнул Фред, и в его голосе я услышал непривычную для него тревогу.

— Не нагнетай! — резко оборвал его Майк.