Чтение онлайн

Ее ворон в открытую злобно смотрел на меня, вставая на дыбы. Его перья аж встрепенулись.

— Я ему не нравлюсь, пробормотал я, видя, как птица довольно гаркнула, словно подтверждая мои слова. Мне стало смешно.

— Ему никто не нравится, Мишель улыбнулась уголком губ.

— А ты больше всех, вдруг хрипло и четко проговорил ворон, Мишель цокнула, пристыженно вздохнув. Я же не сдержал усмешки, откидываясь на спинку стула.

Мы молчали. Долгие минуты тянулись в этой тишине, наполненной лишь легким шелестом ветра и далекими звуками ночного леса. Но даже это молчание было невероятно приятным, глубоким и умиротворяющим.

Впервые за долгое время я не чувствовал давления невысказанных слов, тревоги или необходимости что-то доказывать. Она не спешила уходить, оставалась рядом, и это радовало меня больше, чем я мог бы признать вслух.

Я еще никогда не испытывал такого блаженства, такого глубокого и обволакивающего спокойствия. Это было ощущение дома, покоя, будто все бури внутри утихли, и мир вокруг наконец обрел правильные очертания. И всегда, всегда такие ощущения возникали только рядом с ней.

Я повернул голову, взглянув на неё. В свете луны её профиль казался высеченным из камня – строгим, но в то же время удивительно хрупким.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, мой голос невольно смягчился.

Мишель не сразу ответила. Она лишь зажмурилась на мгновение, словно отгоняя непрошенные мысли, и смотрела куда-то перед собой, в пустоту ночного сада.

Затем медленно повернулась, и её взгляд встретился с моим. В её глазах плескалась привычная настороженность, но в глубине я увидел тень какой-то усталости, едва скрываемой.

— Зачем тебе это знать? — прямо спросила она, и я почувствовал, как тону в бездонных омутах её глаз. В них было столько боли и столько невысказанного.

— Может, потому что волнуюсь, слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. Это было чистой правдой, и, произнося их, я почувствовал, как что-то внутри меня сжалось в ожидании её реакции.

Она вздрогнула. Легкая дрожь пробежала по её плечам, скрытым пледом, а глаза расширились, уставившись на меня с вопросительной смесью удивления и, кажется, недоверия.

— Не стоит, прошептала она почти беззвучно, отводя взгляд. В её голосе проскользнула такая тихая печаль, что у меня сжалось сердце. Я нахмурился, отлично понимая эту колючесть, эту защитную реакцию.

Она имела полное право так себя вести, после всего, что между нами произошло, после того, как я сам оттолкнул её. Но она ещё не знала, что теперь я вряд ли отступлюсь. Больше нет. Я слишком долго притворялся, что её нет в моей жизни, что она не важна.

Когда я окончательно понял, что могу ее потерять, теперь не могу остановиться. Она нужна мне, нужна была все это время, все эти два года, которые я прожил как в тумане. Я не жил, теперь понимаю это отчетливо. Я лишь существовал с болью в сердце, хотя мог принять ее изначально. Сжал кулаки из-за злости на самого себя.

— А это уже мне решать, Мишель, сказал я твердо, но без напора, давая понять, что моё решение окончательное. Мой взгляд был прикован к ней, я старался передать всю серьёзность своих намерений.

Она почувствовала это. В её глазах промелькнуло что-то неуловимое, но она быстро перевела разговор, словно пытаясь вернуться к более безопасной теме.

— Что с ведьмами? Что удалось узнать— спросила она, и в её голосе появилась прежняя резкость.

— Окружили нас, но странно, что не напали. Словно чего-то ждут, я постукивал пальцами по подлокотнику стула, в такт своим мыслям, размышляя над этой странной пассивностью. Это было не похоже на них. Мишель нахмурилась, явно уловив моё беспокойство.

— И что ты будешь делать? — её взгляд снова устремился на меня, полный ожидания.

— Пока дал воинам отдохнуть. Гас поддержал моё решение. Отправил весть в свой клан, я сделал паузу, наблюдая за ней.

— Отец должен отправить войско на подмогу.

Мишель странно взглянула на меня в этот момент. В её глазах читался вопрос, но и что-то большее — то ли опасение.

Я решил ответить на её невысказанный вопрос, который, как я чувствовал, витал в воздухе.

— Они боятся тебя, сказал я, понизив голос.

— Ведь увидели, на что ты способна.

На мгновение она выглядела почти уязвимой, словно эта внезапно раскрытая мощь, её собственная сила, пугала её саму.

— А ты, она запнулась, собираясь с духом.

— Тебя это испугало? — её вопрос был прямым, и в нём было столько скрытой надежды, что я ощутил это всем своим существом.

Я усмехнулся, но это была не насмешка, а скорее проявление глубокого, непоколебимого чувства.

— Ты никогда не пугала меня, Мишель, произнес я, и в моих словах не было ни тени лжи. Мой взгляд был искренним, проникающим в самую её душу.

Она резко отвернулась. Я видел, как напряглись её плечи, как она оскалилась, пряча лицо. Её взгляд был прикован к пустоте перед собой.

— В нашу последнюю встречу, начал я, и мой собственный голос показался мне чужим, надтреснутым. Я долго подбирал слова.

— Не нужно, оборвала она, и её голос полоснул по тишине.

— Все это уже в прошлом. В глубоком, мертвом прошлом, которое поросло пеплом. Я изменилась, Вальтер. Ты изменился. Мы оба стали другими людьми, и не нужно ворошить то, что уже никогда не вернешь.

Она резко встала, и плед, бесформенной кучей соскользнул вниз. Она перехватила его и протянула мне. Рука её едва заметно дрожала, но она упорно не поднимала глаз

Я оскалился, чувствуя, как внутри закипает темная, горькая ярость, смешанная с невыносимой жалостью.

— Оставь себе, хрипло бросил я, не принимая вещь.

— Я заметил, что у вас в комнате достаточно скудно.

Она ничего не ответила, лишь плотнее сжала губы и пошла в сторону своей комнаты. Её походка была ровной, но как тяжело ей дается каждый шаг из-за слабости.

— Почему ты думаешь, что уже ничего не вернешь? — бросил я ей в спину.

Мишель вздрогнула — всем телом. Она замерла в дверном проеме, и эта минутная слабость, эта судорога, прошедшая по её спине, сказала мне гораздо больше, чем все её холодные слова.

Она всё еще чувствовала. Она всё еще была здесь, со мной, как бы яростно она ни пыталась это отрицать. Ее чувства не прошли, также как и мои.

Мишель