Чтение онлайн

— Как ты выстояла против той боли, что я тебе причинил? Как ты не сломалась, Мишель? Как ты смогла возродиться вновь.

Я обняла его за шею, притягивая к себе, и начала осыпать поцелуями его грудь, плечи, чувствуя под губами перекаты его мощных мышц.

— Мне было за что держаться, прошептала я, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Мысль о том, чтобы освободить мой народ, чтобы прекратить ту жестокость, что пожирала меня изнутри это давало мне силы. И ты всегда был со мной, даже когда я пыталась тебя возненавидеть. Я думала о тебе, вспоминала сурового воена, что завладел моим сердцем.

Вальтер вновь накрыл мои губы своими, прерывая мои слова. Этот поцелуй был жадным, почти отчаянным. Он не просто целовал меня — он забирал мою боль, мою усталость, заменяя их чистым, первобытным восторгом. Я терялась в его руках, но в тоже время сама тянулась к нему, показывая свою любовь, отдавая ему себя без остатка.

— Моя, выдыхал он мне в шею, не в силах надышаться, не в силах насытиться. Его руки собственнически скользили по моим изгибам, запечатлевая каждый контур.

— Только моя. Навсегда.

Я кивала головой, соглашаясь со всеми его словами, отвечая на все его ласки, выгибаясь в его руках. Он был нежным, очень осторожным, любил меня не как в тот раз, когда мы оба сорвались в лесу, а по другому. Он любил меня с наслаждением, заставляя забыть о страхах и думать только о нем.

Глубокая, ночь окутала мир за окном, но мы до сих пор не спали. Мы словно боялись сомкнуть глаза, будто это хрупкое мгновение абсолютного счастья могло раствориться с первым лучом солнца.

Мы говорили обо всем на свете — о прошлом, о страхах, о несбывшихся мечтах, которые теперь обретали плоть. Мы не могли отстраниться друг от друга ни на сантиметр; даже тяжелая усталость отступила перед неистовым желанием чувствовать тепло тел друг друга.

Я лежала на широкой, горячей груди Вальтера, кончиками пальцев лениво выводя причудливые узоры на его коже. Его рука мерно скользила по моим волосам, он пропускал шелковистые пряди сквозь пальцы с такой нежностью.

— Я думаю, мы вернемся сюда, Мишель, его голос, низкий и вибрирующий, отозвался в моей груди сладкой дрожью.

— Отстроим здесь крепость побольше, укрепим стены. Это место станет нашим новым домом.

Я тихо усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается уютное тепло.

Приподнявшись, я оперлась подбородком о его грудь и заглянула в его темные, мерцающие в полумраке глаза. Вальтер тут же потянулся к моему лицу, ласково очерчивая большим пальцем линию скулы.

— Почему? — поддела я его, игриво прищурившись.

— Неужели суровому воину так приглянулась эта глушь?

В ответ он лишь сильнее сжал меня в объятиях, лишая возможности пошевелиться, и в этом жесте было столько собственнической страсти, что у меня перехватило дыхание.

— Здесь идеальная позиция, серьезно ответил он, хотя в глубине его глаз плясали искорки.

— Отсюда можно расширить влияние клана. Здесь много земли, плодородной и свободной. Я отдам её людям, чтобы они строились, растили детей. Чтобы у них был дом.

Я улыбнулась и прижалась губами к его груди, прямо над бьющимся сердцем.

— Я буду счастлива, если мы обоснуемся здесь, Вальтер. Это место оно видело моё перерождение. Оно много для меня значит.

Чувствуя на себе его обжигающий, тяжелый взгляд, я медленно поднялась с постели и накинула на плечи его рубаху.

Она была мне велика, пахла лесом и им самим — терпким, мускусным ароматом мужчины, который принадлежал мне душой и телом.

— Я поражен этим местом, ведь здесь идеально все. Теперь я понимаю какая женщина мне досталась. Вальтер сжал мою подушку, прижимая к своему носу, вдыхая мой запах.

— Твой запах, какой же он вкусный Мишель, хрипло произнес он. Я рассмеялась,видя каким огнем горят его глаза. Вальтер резко привстал, обнял меня со спины, вжимаясь всем телом. Его горячее дыхание опалило моё ухо.

— Наконец-то ты здесь в моих руках, выдохнул он. Некоторые твои ведьмы уже подчиняются мне я тихо рассмеялась, откидывая голову ему на плечо и прикрывая глаза от удовольствия.

— Особенно твоя наставница, она помогала мне, когда ты упорно ставила стены между нами ледышка, тихо прошептал он мне на ухо.

— Сговорились, я возмущенно взглянула на него. Вальтер проиграл бровями, утыкаясь мне в шею.

— Твоя наставница открыла мне глаза, рассказав про тебя, тогда я понял, что больше не имею право терять тебя. И решил, что добьюсь окончательно. Я обхватила его руки, сжимая их.

— Она всегда хотела, чтобы я была счастлива,прошептала я, поворачиваясь в его руках.

— Жозефина всё поняла с первого взгляда. Она видела, как ты смотришь на меня, Вальтер. Это невозможно было скрыть.

Вальтер замер, его взгляд жадно, почти лихорадочно прошелся по моему лицу, губам, спускаясь ниже, к распахнутому вороту рубахи. Одним резким, но удивительно бережным движением он повалил меня обратно на кровать, нависая сверху всей своей мощью.

— И как же я смотрю на тебя? — прохрипел он, впиваясь поцелуем в чувствительную точку на моей шее. Я судорожно вцепилась в его плечи.

— Жадно, выдохнула я, выгибаясь навстречу его ласке. Горячо. Ты смотрел на меня так, будто я — твоя. Это и выдало тебя, мой суровый волк. Ты злился, но твой взгляд говорил о другом, ты все еще любил меня, желал меня, шел на перекор своим принципам думая обо мне, прошептала я.

Вальтер зарылся лицом в мои волосы, его тело напряглось.

— Как же я злился, когда ты танцевала с Фредериком, я ревновал тебя к нему, признался он мне. Я посмеялась, взяв его лицо в свои ладони.

— Я чувствовала твой гнев, твою злость и ревность, ты ничего не мог скрыть любимый, дразняще поцеловала его в щеку. Вальтер усмехнулся.

— Люблю тебя, Мишель, прорычал он, и в этом рыке было столько накопленной за годы боли и неистовой, сокрушительной нежности.

— И тогда любил, в каждой битве, в каждом сне. Всегда.

Его губы вновь нашли мои, и этот поцелуй заставил забыть обо всех страхах. Все что я хотела сейчас это остаться здесь в его руках, полностью отдаваясь нашей любви.

Мишель

Я вынырнула из глубокого сна, какого не знала уже много месяцев, от нежного, почти невесомого прикосновения. Чьи-то пальцы медленно и методично выводили линии вдоль моего позвоночника, и эти касания, поначалу ласковые, с каждой секундой становились всё более собственническими, откровенными, пробуждая в теле ответную истому.