Чтение онлайн

— Мы, может, сдохнем через несколько дней. Так что расслабься напоследок.

— У нас там крыло без присмотра, — ищу повод увести его.

— Кому оно нужно, — он отмахивается, и его рука тяжело ложится мне на плечо. — Гровер… он не раз спасал мне жизнь, Амаль. Он… хороший человек.

***

Голова раскалывается, меня ужасно тошнит. Жарко. Будто на раскаленных углях лежу. Я с трудом разлепляю веки и понимаю, что лежу на груди Армора! А его ладонь бесцеремонно покоится на моей груди под рубашкой…

Вроде мы выиграли, но явно не за мой счет. Весь удар принял на себя генерал. Вот и сейчас он лежит отсыпается, а меня мутит так, что мир плывет перед глазами. Я едва успеваю добежать до уборной, и меня выворачивает.

Больше никогда не стану пить! И как я, дура, повелась на эти разговоры, дурацкое мужское «слабо», примитивную браваду, что так любима военными! Лучше бы я получила пару тумаков от того громилы, сына Гровера. Посмеялись бы надо мной и успокоились. Но пить было чудовищной, непростительной ошибкой.

В голове проносятся обрывки воспоминаний, как мы, еле держась на ногах, ковыляли по коридору, умоляя трактирщика дать нам хоть какую-нибудь комнату, и как в итоге завалились в нее. В одну. На двоих! Похоже, я и правда расслабилась, проведя столько времени в постоянном напряжение, переживая сначала за свою судьбу, а затем за генерала. Конечно, моя тайна скоро и так раскроется, но так рисковать нашей главной целью сейчас — безумие. Неизвестно, как поведет себя генерал…

Вчера он удивил. Всегда мрачный и закрытый, общался с Гровером. Они много вспоминали свое военное прошлое. Даже обмолвились о битве при Кровавом утесе…

— Все из-за Вестера, — с ненавистью в голосе говорил Армор. — Он подвел меня, а я не успел… Полегло столько наших… Нет, все из-за меня, не углядел…

— Да-а-а… — вздыхал Гровер. — А я, как назло, улетел тогда на задание… Черт бы побрал то задание.

— И слава небесам… — неожиданно тихо сказал Армор. — Иначе и ты бы остался там. Рад, что ты жив, Гровер. Черт тебя дери, но рад.

А потом… потом был кошмар, от которого у меня до сих пор стынет кровь. Обрывки воспоминаний, смутные и постыдные. Я сама… тянулась к его губам. Осмелев от выпитого и поддавшись какому-то необъяснимому порыву. И он ответил. Его рука, шершавая и горячая, забралась мне под рубашку… А затем он просто отрубился.

Все могло закончиться ужасно, непоправимо.

Мне даже почудилось в пьяном бреду шипение Гложуна, будто он шипел: «Шелуйтесь… хватит шпать».

И, слава небесам, я проснулась первая!

— Амаль, — зовет Армор.

— Я скоро! — кричу из уборной.

Когда возвращаюсь, вся бледная и шатаясь, Армор сидит на краю кровати, держась за голову обеими руками. Видимо, не у одной меня она раскалывается на части.

— А я говорил… — начинаю, но тут же осекаюсь. Нельзя вести себя как надоедливая жена, хоть я и права.

— И как мы полетим?.. — не удерживаюсь от упрека.

— Подай воды.

На тумбочке стоит графин с водой, а вот стаканов нигде нет. Так что я протягиваю ему сам графин. Он тут же припадает к его горлышку. Мне и самой невыносимо хочется пить, горло сухое и обожженное. Как только Армор, смахнув рот тыльной стороной руки, протягивает графин обратно, я тоже жадно пью, забыв обо всех манерах и приличиях. Что уж тут, после того как мы вчера такое вытворяли.

— Я обернусь, и станет лучше, — говорит он, как о чем-то само собой разумеющемся. Ну да, конечно, драконья регенерация сотворит чудо. А обо мне он даже не подумал, что мне от этого легче не станет.

Меня охватывает такая волна жалости к себе, что хочется разреветься прямо здесь.

— Мы… мы одни были? — осторожно спрашивает он после паузы, и в его голосе слышится неуверенность.

О нет. Мысль проносится как молния. Он что-то помнит?

— Вы официантку с собой притащили, — быстро сочиняю на ходу, сердце колотится. Да простит меня та девушка за такую клевету, но, если этого не сделать, навлеку на себя ненужные подозрения. А сейчас это совершенно не к месту. — Но вы быстро заснули, и она ушла.

Меня знатно штормит, в глазах темнеет. Я никогда в жизни столько не пила. Мой неподготовленный организм такому обращению явно не рад. И я с ним полностью согласна.

— В таком состоянии я с вас в полете точно свалюсь, — мрачно констатирую факт.

— Не ной, — отмахивается он, медленно поднимаясь. — Ты прошел боевое крещение. Еще обучу тебя с мечом обращаться, настоящим мужиком станешь.

В его словах слышится привычная снисходительность, и это задевает меня за живое.

— Мужик — это не только умение пить и драться, — выпаливаю. — Это защита и опора своих близких. Ответственность.

Армор замолкает. Не спешит спорить или огрызаться. И я, как ни странно, чувствую удовлетворение от того, что тоже задела его.

— Пойдем, опохмелишься и перестанешь занудствовать, — лишь говорит он, направляясь к двери.

— Я не буду больше пить. Никогда, — клянусь я себе и всему миру.

Мы выходим в общий зал. С утра тут почти никого нет, только пара сонных постояльцев в углу.

Но я тут же замечаю, что та самая официантка, пышная блондинка, стоит у стойки и пристально, очень странно смотрит на нас. Особенно на меня. Я стараюсь делать вид, что не замечаю ее взгляда, но внутри все сжимается. Только бы она ничего не сказала. Только бы…

Девушка подходит к нашему столику, и ее оценивающий взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на моем лице, и затем перемещается к утянутой груди. Я понимаю, она догадалась. Догадалась, что я тоже девушка. Наверное, я вчера как-то себя выдала.

Я быстро, почти незаметно мотаю головой, косясь на генерала, всем своим видом умоляя ее молчать при нем.

Она расплывается в самодовольной понимающей улыбке, подмигивает мне и спрашивает уже голосом:

— Что желаете, господа?

Армор поворачивает голову в ее сторону, прислушиваясь к голосу. Он узнает, что она нас вчера и обслуживала.

У меня голова работает туго, соображаю с трудом, и я смертельно боюсь запутаться в собственной же паутине лжи.

Но, похоже, генералу сегодня тоже совсем не до любовных похождений, воспоминания о которых, к счастью, смутны. Он просто делает заказ, не задавая лишних вопросов:

— Нам два чая. С заревницей. Черных-черных.

От этого зелья, горького, как полынь, действительно постепенно становится лучше. Голова проясняется, тошнота отступает. Я хоть как-то прихожу в себя и уже готова к дальнейшему пути.