Чтение онлайн

Ей снилось, что береза тянется ввысь, наращивает годовые кольца, покрывается темными горизонтальными шрамами, которые позволяют дышать.

«Дыши, глупая фея! Ты же не хочешь, чтобы я по твоей вине пылью развеялся?» — услышала Пелагея сквозь сон и рывком очнулась от забытья, жадно хватая ртом воздух. Точно из проруби вынырнула, долго пробыв подо льдом.

Что-то тяжелое, суматошное толкалось в груди. «Дыши, дыши». Слова из сна въелись в подсознание, застряли там, как новогодний куплет на повторе.

Сильно хотелось пить, голова кружилась, будто Пелагею только что на аттракционе прокатили. Страшно ломило кости.

— Что со мной? — пробормотала она, с неимоверным трудом переместившись в сидячее положение. — Да что ж такое-то?

Перед глазами вилась мошкара, которую было никак не прогнать. Пелагея проползла по ковру на четвереньках и стукнулась лбом обо что-то твердое. Подняла голову — и ахнула.

— Береза. Березка моя родимая!

Вымахала, как на заказ, стройная, пахнущая лесом и безмятежностью, с образцовыми отметинами на стволе. Она подпирала кроной потолок и едва слышно шелестела изумрудными листьями.

Пелагея обняла березу, прижалась виском к белой коре. Зрение прояснилось, и стало немного легче.

***

Когда Пелагея поняла, что вполне способна передвигаться на своих двоих, она направилась не к кровати и даже не в медпункт, как сделали бы все нормальные люди. Ее понесло в подземелье, к призраку и его гениальному (пока еще не законченному) аппарату для внутривенного вливания волшебства, который умещался в маленькой шкатулке.

Она решила придерживаться принципа: «Если пообещала, должна помочь». И ничего, что у самой ноги подкашиваются, давление скачет и вестибулярный аппарат шалит. Дело важнее.

Пелагея кое-как доковыляла до подножия лестницы, и пространство вновь закружилось в веселом хороводе. До заброшенной мастерской она добиралась уже по стеночке, как вдруг услыхала до дрожи знакомый хрустальный смех.

Позади нее, объятая тенью, самоуверенно и заносчиво возвышалась Джета Га.

— А вот и ты. — Ее голос был ломким, как корка льда на замерзшей луже. — Не волнуйся, сейчас я тебя не трону. Умирай себе спокойно. Я наведаюсь к Вершителю и вернусь за тобой. Надеюсь, к тому моменту проклятие тебя добьет.

— Проклятие? — осовело хлопая глазами, переспросила Пелагея.

— Ой. Так ты еще не в курсе? Я наложила на тебя смертоносные чары, и их невозможно снять, — рассмеялась Джета.

Вокруг нее клубилась густая теневая аура, неровно тлеющая с краёв, как черный бумажный лист. За нею шлейфом тянулись наводящие ужас шорохи, сбивчивый шепот на непонятном грубом языке, склизкий шелест и клокотание гибельных топей.

Пелагея вжалась в стенку, потому что опора так и норовила выскользнуть из-под ног. Неужто Джету куратор выпустил? А может, она стражу вокруг пальца обвела? Сбежала и теперь стоит тут, как ни в чем не бывало.

Надо бы бить тревогу, охрану позвать. Только вот у Пелагеи совсем на это сил нет. В голове чудовищная свистопляска, будто кто-то взял, влез туда с кухонным венчиком и тщательно взболтал мозги.

Ей было невдомёк, что ключом к вызволению Джеты стал сам Хаос. Его притянуло к злодейке в тюрьму, он слился с ее гнилой сутью, дополнил, наделил невероятной мощью. А заодно обрел смысл жизни. Теперь, как и у Джеты, у Хаоса была цель: больше могущества, больше неограниченной власти. Что делать с властью, ни Хаос, ни его новый сосуд пока не решили.

Пелагея всем своим нутром чувствовала, какая разрушительная исходит от Джеты сила. Сейчас ее лучше не искушать, не провоцировать. Исчезнуть, надо исчезнуть.

Она медленно попятилась к заветной двери в мастерскую. Шаг, другой, третий… Ледяная круглая ручка. Да что ж такое! Почему не поддается? Заела? Заперто?

Она выкрутила ручку до боли в кисти — и дверь наконец открылась. И Пелагея нырнула внутрь, привалившись к двери и шумно выдохнув в пыльную пустоту. А потом сползла на пол, обхватила колени руками и обессиленно уткнулась в них лбом.

— Мда-а-а, — протянул призрак, вырываясь из шкатулки эффектным столбом сизого дыма и стремительно светлея. — Что-то моя напарница сегодня не в форме. Может, пойдешь, приляжешь? Выходной возьмешь…

— Ну уж нет, — глухо отозвалась Пелагея, не поднимая головы. — Нельзя забросить проект только потому, что на тебе висит смертельное проклятье. Я собираюсь довести начатое до конца.

— Ишь какая самоотверженная! Это, конечно, похвально и всё такое… Но постой. Ты сказала «проклятье»? Да еще и «смертельное»? То есть, что получается, если ты вдруг раньше срока отбросишь коньки, тоже неупокоенным призраком станешь и будешь жуть наводить?

— Ты же вроде был не против, — взглянула на него Пелагея, на мгновение явив миру свои явно заплаканные красные глаза. Что она, что Сильверин — два сапога пара.

— Я уже боюсь своих желаний, — пробормотал фантом и поёжился. Выглядело это так, словно облако тумана прибивает дождем.

— Дай мне минутку, — попросила она, присаживаясь на скрипучий крутящийся стул. — Сосредоточиться хочу.

Сказала — и зажмурилась, сжав кулаки. Призрак даже прыснул: до чего смешная особа!

— Я здорова-здорова-здорова. Я исцеляюсь. Боль уходит… Ай!

У нее вдруг закололо в подреберье, и она схватилась за бок.

— Что за допотопные методы самовнушения? — спросил Сильверин, участливо подлетев поближе. — Тебе стоит сходить к врачу, а не глупостями тут заниматься.

— Раньше помогало, — призналась Пелагея, перетерпев приступ боли. — Но теперь, похоже, всё серьезно.

Полтергейст закатил красные глаза и присвистнул.

— А я тебе о чем говорю? Бегом к доктору, дурёха!

— Но он ведь не снимет проклятье.

— Само собой, не снимет! — вспылил призрак. — Но ты что, совсем из леса? «О-без-бо-ли-ва-ни-е», — по слогам отчеканил он. — «Анестезия». Тебе знакомо такое понятие?

В каше, которая с недавних пор замещала мозг, обозначилась светлая мысль, и у Пелагеи во взгляде мелькнуло понимание. Она подобралась к двери и осторожно высунула нос. Ни Джеты в сопровождении Хаоса, ни кого-либо еще в коридорах не наблюдалось.

— Ты только никуда не уходи. Я туда и обратно. За… как его? Анестезией.

— Да куда я уйду! Ох, всему-то мне вас, живых, приходится учить! — крикнул Сильверин ей вдогонку.

***

Пока куратор листал в библиотеке потрепанные тома о темной магии и проклятиях, в него врезалась вторая летучая мышь от Эсфири.