Чтение онлайн

— И выбьют, если будете молчать.

— Да, но я не об этом…

— Уберите его!

Митю Христов открыл дверь и вытолкнул парня в мрачный коридор. Душков снова побрызгал на себя одеколоном, провел ладонью по блестящим пуговицам своей куртки и быстро вышел. Флакон с одеколоном остался на столе.

Митю Христов запер парня в темном подвале, в котором велось следствие, и вернулся в кабинет начальника. «Пропах розой. Небось не по делу пошел. Пустой человек, за запах прячется», — подумал он, опускаясь в кресло начальника, и мысли его приняли несколько иное направление. «И зачем им это? Наверно, это помогает им чувствовать себя выше нас». Митю кисло улыбнулся и так сжал рукой флакон, как будто собирался раздавить его. Но вот лицо его прояснилось, он побрызгал на волосы и задышал, как заезженный конь. Надушив и грудь, он решил, что теперь он будет больше отличаться от… Как их там?..

Наклонив голову, Митю заторопился к камерам.

Скрип ржавых петель прозвучал как заключительный аккорд его отчетливых шагов. В смрадном мраке камеры ничего нельзя было разглядеть, и он зажег электрический фонарик. Светлый круг, как большое зеркало, прилип к стене. Митю Христов быстро пробежал взглядом по стенам, рассмотрел надписи, слова… Наконец, в светлый круг попала всклокоченная голова.

— Опять? — как бы из-под земли прозвучал шепот. Митю Христову он показался знакомым и он склонился над человеком, стараясь рассмотреть его лицо. Парень инстинктивно сжался, охнул и закрыл глаза, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет. «И когда они только успели…» — подумал Митю, узнав парня и сделал шаг по направлению к углу, где лежал еще один человек. Парень открыл глаза, увидел, что руки полицейского пусты и попросил воды.

Митю Христов замер на месте и, захваченный внезапно озарившей его мыслью, быстро вышел. Через минуту он вернулся, неся в руке графин с водой, и сел на скамейку. Чтобы быть на виду, он поставил фонарик на землю. Потом запрокинул голову и начал пить. Вода забулькала в графине.

— Воды, воды, — жалобно стонал парень и в полумраке его глаза, большие и светлые, жадно смотрели на графин.

— Воды, воды!

Митю Христов медленно выпрямился и графин блеснул в его руке.

— Не дотрагивайся до него! — послышался из угла сердитый голос. «Только дай ему, будет лакать как…» — подумал Митю, опуская графин рядом с окровавленной головой парня. Бледная рука потянулась к нему.

— Не трогай, тебе говорят! — остановил его голос из угла.

— Воды, воды, — простонал парень и в изнеможении закрыл глаза.

Кровь прилила к голове Митю Христова. Он шагнул вперед и носком сапога повернул лицо парня к себе.

— Я не бью людей, не бойся!

Митю Христов направил луч фонаря ему на лицо.

— Гляди на меня! — заорал Митю Христов и нажал сапогом на его лоб.

Но парень не открыл глаз, по его босым, окровавленным ногам прошла судорога и Митю понял, что слова здесь бессильны.

Что-то сжалось в его груди. Пошатываясь, прошел он по коридору и вошел в кабинет начальника. Теплый воздух все еще хранил запах одеколона и Митю открыл окно, чтобы прогнать его. Огромная яркая люстра освещала комнату и ему казалось, что узор на ковре осклабился на него. Он быстро встал, погасил свет и только тогда начал медленно приходить в себя.

Неровная лента шоссе пересекала поля. Был тот предрассветный час, когда мрак, спустившись со склонов, оседает в долине. Георгий Ваклинов и Владо Камберов осмотрелись и им показалось, что заря, языки которой уже лизали небо, приветствовала их. Это ободрило их и они продолжили свой разговор.

— Леса здесь большие, можно и здесь устроиться…

— У меня есть один знакомый, можно к нему пойти, что ты на это скажешь? — обратился Владо к товарищу.

Село, очертания которого выплывали из мрака, манило Георгия. Прошли еще немного и он вдруг спросил:

— А что он за человек?

— Хороший человек.

— Этого недостаточно, — заметил Георгий после минутного колебания.

— Почему недостаточно? Вполне достаточно, — ответил Владо.

— Ладно, веди, споры все равно ни к чему не приведут.

Они заторопились, словно их притягивало лежавшее в низине село.

— Не говори сразу, кто мы.

— Разумеется.

Предрассветный сумрак еще лежал на дворе, но окна уже светились.

— Встали уже.

— Стучи!

Владо прижался к стене и пальцы его забарабанили по стеклу. Оно ответило звоном, который невольно заставил их осмотреться. Улицы еще спали.

— Кому мы понадобились в такую рань? — спросил Бияз, открывая дверь.

— Доброе утро, — улыбнулись ему двое мужчин.

— Войдите, — ответил Бияз, быстро оглядывая гостей. Еще от отца он знал, что если чужие люди стучаться к тебе в дверь, их нельзя оставлять на улице. Владо торжествующе посмотрел на товарища и первым переступил порог. Бияз закрыл дверь, впустил их в кухню и начал искать спички. Георгий Ваклинов следил за его руками, выражением его глаз.

— Не нужно света, — остановил Бияза голос Владо.

Бияз с удивлением посмотрел на гостей.

— И очага хватит, дедушка Трифон.

— Ты откуда меня знаешь? — уставился на него Бияз.

— А я и раньше у тебя бывал.

— Добро пожаловать, — сказала Биязиха, появляясь на кухне. Биязиха разожгла очаг и при его свете Бияз, наконец, рассмотрел гостей.

— А, это ты, а я ведь тебя не узнал, — сказал он Владо, подсаживаясь к нему.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз виделись? Дочка твоя тогда замуж выходила.

— Да, — задумался Бияз. — Тебя судили тогда?

— Нет, только под следствием держали и вскоре выпустили.

— Старшина, который вас вел — наш парень, местный.

— Вспыльчивый и злой человек.

— Как тебе сказать. Очень тошно мне тогда было… Но ведь и он службу свою исполняет, как и мы свою работу делаем.

— Может ты и прав, — неопределенно протянул Владо. — Но о человеке по делам его судят.

— Что верно, то верно, Вот у нас, к примеру, есть мост через реку. Мост, как мост. Но мы его называем по имени деда Колю. Он его строил. Твоя правда. Во всяком деле человек и частицу себя оставляет, — согласился Бияз. — Хочешь узнать человека — поручи ему построить мост. Так что, мало того, что человек перед тобой, работу ему надо дать, чтобы показал себя.

Георгий Ваклинов откашлялся, желая прекратить разговор. Они еще ничего не рассказали о себе, солнце уже перескочило через плетни, а по двору нетерпеливо стучал копытами скот.

Бияз забеспокоился, что запоздал с делами и, извинившись, заторопился во двор.

— Я же говорил, что одной доброты недостаточно, — нахмурился Георгий. Покачав укоризненно головой, он повернулся к Биязихе, которая, не обращая на них никакого внимания, занималась в кухне своими делами.

— Вы здесь одни?