Чтение онлайн

Когда в августе 1503 года до находившегося в Маконе Людовика дошло известие о смерти Александра VI, он и его первый министр были готовы к предстоящему конклаву. Двумя годами ранее король освободил из плена брата Лодовико Моро, кардинала Асканио Сфорца, и тот сопровождал д'Амбуаза в Рим. Нет прямых доказательств того, что освобождение кардинала было связано обещанием проголосовать за д'Амбуаза на следующем конклаве, но Гвиччардини был одним из тех, кто считал, что такое обещание было дано [578] . Кардинал Арагонский, брат короля Неаполя, находившийся тогда в изгнании во Франции, был тоже отправлен в Рим с оплатой всех расходов. Французы также рассчитывали на поддержку очень влиятельного кардинала Джулиано делла Ровере, поскольку тот из-за своей яростной оппозиции Александру VI провел десять лет в изгнании во Франции. Людовик был к нему щедр и когда в 1503 году появились слухи о смерти Александра VI, он отправил к делла Ровере кардинала Нантского, с предложением чтобы тот поддержал кандидатуру друга короля [579] . Людовик также заключил тайное соглашение с Чезаре Борджиа, пообещав в обмен на поддержку д'Амбуаза утвердить его в нынешних владениях. Чезаре, со своей стороны, заручился обещанием одиннадцати испанских кардиналов проголосовать за того, на кого он укажет. С другой стороны, помимо д'Амбуаза было всего три других французских кардинала. В 1503 году король был разгневан, когда узнал, что Александр VI назначил двенадцать новых кардиналов, и ни один из них не был французом, в то время как пять были испанцами [580] . Гвиччардини утверждал, что д'Амбуаз несколько раз пытался смягчить гнев Людовика на Александра VI в надежде, что Папа назначит членов его семьи кардиналами и таким образом увеличит число голосов за него [581] .

В результате того, что Александр VI во время своего понтификата создал большое количество кардиналов, в основном с целью получения дополнительного дохода, поскольку от новых кардиналов ожидались щедрые пожертвования, на конклаве присутствовало тридцать семь кардиналов — на тот момент самое большое количество. Итальянцев было двадцать два, то есть чуть меньше двух третей, необходимых для избрания нового Папы, но они были разделены на фракции. Профранцузская фракция была довольно немногочисленна и включала двух единственных французских кардиналов, присутствовавших на конклаве, д'Амбуаза и Аманье д'Альбре.

Людовик не жалел усилий, чтобы сделать своего друга Папой. Венецианский посол в Риме сообщал:

В продолжении темы посол сообщил, что итальянские кардиналы намеревались сорвать планы Людовика, поспешно проведя конклав, не дожидаясь приезда французских кардиналов, но он ожидает, что французский король использует свою армию находившуюся в районе Рима, чтобы это предотвратить. Ла Тремуй, возглавлявший французскую армию в Италии, действительно получил приказ остановить поход на Неаполь и занять позицию, позволяющую повлиять на конклав. Тем временем, 28 августа, д'Амбуаз покинул Макон и отправился в Рим "с щедрыми серебряными подношениями", в сопровождении многочисленных дворян и 200 стрелков королевской гвардии [583] . Он прибыл в Рим вечером 10 сентября и, несмотря на поздний час, был встречен огромной толпой, кричащей: "Руан! Руан!"

Несмотря на все предпринятые меры, попытка д'Амбуаза провалилась. Чезаре Борджиа заболел, и не смог проконтролировать, чтобы его клиенты-кардиналы проголосовали за французского кандидата. В связи с отсутствием Чезаре испанские кардиналы следовали указаниям Изабеллы и Фердинанда, ясно давшим понять, что не хотят Папу-француза, а испанские войска также были переброшены в окрестности Рима. Асканио Сфорца продолжал за кулисами агитировать за д'Амбуаз. К тому же он сам надеялся быть избранным и занял более 100.000 дукатов, "чтобы купить голос Святого Духа, если выборщикам не удастся его услышать" [584] . А вот делла Ровере не оказал той поддержки, на которую рассчитывали французы. Он жаловался, что французский король обещал сделать его Папой, а теперь отказывается от своих обещаний и добавлял, что будет заботиться о своих интересах и не будет голосовать за д'Амбуаза, если у француза не будет достаточно голосов для победы, чего он в общем-то не ожидал [585] . Прежде чем кардиналу Руанскому стало ясно, что делла Ровере действует против него, он позволил ему убедить себя отдать приказ французским войскам отойти от Рима на десять миль.

Через шесть дней после прибытия д'Амбуаза в Рим, в Ватиканском дворце открылся конклав, на котором присутствовало тридцать семь кардиналов. После первого голосования и подсчёта бюллетеней стало ясно, что есть три ведущих кандидата: д'Амбуаз, делла Ровере и испанец, кардинал Карвахаль. Сфорца проголосовал за д'Амбуаза, но не смог убедить кого-либо из своих союзников последовать его примеру. Через неделю конклав зашел в тупик. Тогда д'Амбуаз, как и другие ведущие кандидаты, занялись поисками кардинала, за которого он мог бы проголосовать и который, вероятно, не проживет долго. Как сообщал Джустиниани: "Когда кардинал Руанский увидел, что его не могут избрать, он подумал, что если он сам не может стать Папой, то ему лучше избежать унижения избрания того, кто ему не нравится. Поэтому стал создавать видимость того, что любой избранный Папой есть его выбор". В конце концов выборщики остановились на 64-летнем кардинале Пикколимини, племяннике Пия II, человеке со слабым здоровьем, и поэтому являвшимся максимально нейтральным кандидатом. Он и был 22 сентября провозглашен Папой [586] .

Хотя большинство было согласно с тем, что новоизбранный Папа принявший имя Пий III был достойным занимать трон Святого Петра, Людовик сильно гневался, что избрали не его друга. И большую часть своего гнева он обрушил на Чезаре Борджиа: "Этот сын шлюхи помешал кардиналу Руанскому стать Папой" [587] . Как уже отмечалось, задержка французской армии у Рима для давления на конклав стала одним из факторов её окончательного поражения в Неаполе. Таким образом, кампания по избранию д'Амбуаза Папой обернулась для интересов Людовика катастрофой, тем более что Пий III умер через двадцать шесть дней после вступления в должность. Он был избран в основном потому, что другие кандидаты не ожидали от него долгого понтификата и измученный длительными церемониями коронации, он значительно превзошёл их ожидания.

Когда Пий III умер, кардиналы только начали разъезжаться и все быстро смогли вернуться в Рим на новые выборы. Однако, делла Ровере обещаниями, убеждениям или прямым подкупом уже обеспечил себе необходимые для избрания голоса. 31 октября в тот же вечер когда открылся конклав, делла Ровере был провозглашён Папой, что стало в истории самым коротким конклавом, проведённым по процедурам, принятым в XII веке и в значительной степени действующим до сих пор. Он взял имя Юлий II, что, как считалось, скорее отсылало к Юлию Цезарю, чем к его малоизвестному предшественнику Юлию I. Новому Папе было шестьдесят лет, но он обладал прекрасным здоровьем, а его энергия и активность скорее соответствовала молодому человеку. Обладая сильной волей и вспыльчивым характером, он был грозным противником, особенно учитывая, что его дипломатические навыки соответствовали его стремлению к господству.

Французы благосклонно отнеслись к избранию Юлия II, поскольку считалось, что десять лет, проведенных им во Франции, сделали его сторонником Людовика. Специальный посланник короля, прибывший с поздравлениями в Рим в апреле 1505 года, сказал Юлию II, что король испытал огромную радость и надежду, когда узнал, что его давний друг стал понтификом [588] . Со своей стороны новый Папа быстро принял меры, чтобы оправдать надежды короля и возвёл племянника д'Амбуаза, епископа Нарбонского, в сан кардинала. Юлий II угодил и д'Амбуазу, подтвердив его легатство во Франции и более того сделав этот пост постоянным, в отличие от предыдущего назначения при Александре VI, выданного на определенный срок. Юлий II также назначил д'Амбуаза легатом Авиньона. Но во Франции обретение д'Амбуазом такой огромной власти вновь вызвало сопротивление. Магистраты Парижского Парламента утверждали, что постоянный легат станет вторым Папой. В апреле 1504 года Людовик XII направил в Парламент ещё одно письмо с требованием зарегистрировать папскую буллу по этому вопросу и пригрозил выслать куда подальше наиболее непокорных магистратов. Парламенту пришлось выполнить это требование, несмотря на обещание поддержки поступившее от ректора Университета [589] .

В первые несколько лет своего понтификата Юлий II был очень благосклонен к французам, но кардинал Сфорца, знавший его давно, дал более точную оценку этого отношения, чем французы. По словам Гвиччардини, Сфорца считал, что, став Папой, Юлий II, вероятно, проявит "свой беспокойный нрав, даже в большей степени, чем в период своего более низкого положения", и он может поспособствовать возвращению герцогства Миланского роду Сфорца [590] . Хотя кардинал Асканио Сфорца так и не вернулся в Милан, он, безусловно, был прав относительно влияния Юлия II на французское присутствие в Италии. С момента восшествия на престол он строил планы по изгнанию французов со своей родины. В основном из-за того, что из-за расточительности Александра VI, папская казна была пуста, Юлий II не мог быстро организовать сопротивление французам, но он выжидал и неустанно трудился над пополнением казны и восстановлением контроля над Папской областью, прежде чем вступить с ними в противостояние. Будучи проницательным дипломатом, он даже смог привлечь французов к сотрудничеству в осуществлении некоторых своих планов в отношении других итальянских государств. Вскоре французы и Людовик XII почувствовали на себе всю мощь ума и воли Юлия II - Папы Ужасного (Papa Terribilis).

Избрание Юлия II Папой стало сокрушительным ударом по амбициям Людовика XII по установлению французского господства в Италии, но его последствия стали ощутимы лишь спустя несколько лет после 1503 года. Некоторое время Юлий II осторожничал и относился к французам благосклонно. Первой целью его изворотливого ума стал Чезаре Борджиа, чьи планы по созданию собственного королевства в Папской области угрожали лишить нового Папу базы, с помощью которой он мог бы изгнать иностранцев из Италии. Людовик и д'Амбуаз, со своей стороны, были разгневаны на Борджиа за его неспособность контролировать исход конклава, а лишившись отца на папском престоле он стал гораздо менее ценным союзником. Поэтому они почти не противодействовали новому Папе в его стремлении уничтожить Чезаре.