Чтение онлайн

По-видимому, незнание Людовиком XII того, что делали его моряки в Атлантике, помешало ему поддержать более масштабные усилия по установлению сферы влияния Франции в Новом Свете, и это также может объяснить слабые результаты французского флота в войне 1512–1513 годах. Однако не менее важным фактором стала нехватка денег, поскольку, Людовику нужно было найти больше средств для выплаты своим войскам, особенно когда в 1513 году война дошла до Франции. Явная нехватка финансовых средств стала одной из причин потери владений в Италии. В июле 1512 года король взял под свой контроль обширные владения погибшего в Италии Гастона де Фуа, чтобы получать доходы от них для королевской казны. В том же году он потребовал от духовенства выплату десятины и приказал муниципалитету Парижу укрепить оборону города, за счет повышения эдов на продажу вина и рыбы и габели на соль [676] . Каждую городскую гильдию обязали выделить определенную сумму денег на покупку артиллерийского орудия и оплату труда обслуживавших его солдат. 4 сентября 1512 года Людовик обратился к Парижу с просьбой о предоставлении субсидии в размере 40.000 ливров. После двух месяцев переговоров город согласился выделить 30.000. Поскольку Париж подал пример остальным городам и выплатил 10 % от общей суммы необходимой королю субсидий, то получается, что Людовик должен был собрать в общей сложности 300.000 ливров [677] . Однако в это время король чаще прибегал к займам, чем к повышению налогов.

Но финансовое положение Людовика в сентябре 1513 года стало более чем плачевным. Годом ранее "чрезвычайные затраты на войну" составили 2.777.029 ливров, что было на 30 % больше, чем в предыдущем. Флорентийский посол в сентябре 1513 года доложил своему правительству, что расходы на войну с Англией составляют 400.000 франков в месяц [678] , поэтому Людовику пришлось отказаться от своей политики облегчения налогового бремени на население. Талья в 1509 году была поднята до 1.525.000 ливров, но её пришлось дополнить новыми чрезвычайными крю. В 1512 году король ввёл два крю в феврале и июне по 500.000 ливров каждый и один в 400.000 ливров в июле 1513 года. В те же годы у духовенства были запрошены две десятины в размере 320.000 и 300.000 ливров. В 1513 году король снова запросил у Парижа 30.000 ливров и после долгих дебатов муниципалитет согласился выделить 20.000 ливров, что означало, что со всех французских городов предполагалось собрать 200.000 ливров. В 1514 году сумма тальи и крю составила 2.891.900 ливров, в то время как общий доход за год — 4.884.900 ливров [679] .

Для войны такого масштаба, в которой участвовал Людовик, этой суммы было явно недостаточно. 27 января 1514 года король издал эдикт с описанием финансовой катастрофы, с которой столкнулась монархия: "В течение последних трёх лет другие государи сговорившись ведут войну против нашего королевства, особенно король Англии, давний враг французской короны. Нам пришлось созвать огромные армии и флоты, понеся неисчислимые расходы, которые в итоге составили очень большую сумму" [680] . Людовик признал, что, несмотря на чрезвычайные меры, принятые в предыдущие два года для увеличения доходов, казначейство имеет дефицит в 1.180.000 ливров и более. Король сообщил, что собрал для совета большую группу влиятельных людей, и они рекомендовали, что наилучшим решением в этой опасной ситуации будет отчуждение (продажа) доходов с королевских владений, а также пошлин и налогов на общую сумму в 600.000 ливров. Финансовым чиновникам было поручено установление справедливой цены за продаваемые права и имущество. Имущество должно было быть распродано с наценкой в 10 %, поэтому, по-видимому, Людовик намеревался собрать 600.000 ливров, продав имущество с годовым доходом в 60.000 ливров. Король оставлял за собой бессрочное право обратного выкупа, но невозможно установить, выкупила ли монархия когда-либо это имущество. Эта мера может рассматриваться как первая крупномасштабная сдача за ренту личных королевских владений. Также в 1514 году Людовик ввел пошлину в четыре экю за тунн (бочку) вина, экспортируемого из королевства, но позже он снизил её до одного экю [681] . Трудно ответить на вопрос, оставил ли Людовик своему преемнику дефицит бюджета, и если да, то насколько большой. В 1519 году, когда Франциск I потребовал от нормандских Штатов новых налогов, они отказались принять его аргумент о том, что это произошло из-за долгов его предшественника [682] . По-видимому, Франциску пришлось, по крайней мере, оплатить значительные расходы на поездку Марии Тюдор во Францию в 1514 году.

Но несмотря на резкое увеличение налогов, Людовик не потерял поддержки своего народа. Дворяне роптали на его скупость, и по крайней мере некоторые из них пострадала из-за войны развернувшейся в последние годы его царствования. Например, в 1514 году семье Майи, из-за "важных и неотложных дел и нужд", пришлось продать за 3.200 ливров одному буржуа из Амьена две своих сеньории [683] . Тем не менее, дворянство, как и простой народ, оставалось верным короне. Во время царствования Людовика почти не было народных волнений, а те немногие, что всё же имели место, выражались в хлебных бунтах в Ниме в 1505 году и Перонне в Пикардии в 1512 году, к тому же плебеи в некоторых городах бунтовали добиваясь политических прав. В 1514 году в Ажене произошёл налоговый бунт, но, по-видимому, он был связан с местными поборами на восстановление моста, а не с королевскими налогами [684] . В 1513 году боевые действия развернулись в нормандском Кане, когда в городе на несколько дней остановился отряд ландскнехтов, направлявшийся защищать побережье. Грубое поведение солдат привело сначала к драке, а затем и к полномасштабному сражению с горожанами, в котором последние одержали верх и изгнали ландскнехтов из города, нанеся им тяжелые потери [685] . Главной причиной отсутствия в царствование Людовика крупных народных восстаний стало почти всеобщее процветание. В течении последних шести лет царствования Людовика цена на пшеницу оставалась ниже средней цены в 1,56 ливра за сетье, а с 1509 по 1511 год держалась на уровне ниже одного ливра [686] . И большая часть заслуги в этом принадлежала королю, поэтому его образ Отца народа мало пострадал от значительного повышения налогов.

Несмотря на большие проблемы и опасности, с которыми столкнулось королевство в течение последних пяти лет его царствования, популярность Людовика в народе оставалась высокой благодаря широкой пропагандистской кампании, ставшей намного масштабнее после начала вражды с Юлием II, и усилиям короля сделать себя доступным для своих подданных. Поездки по стране (progress) были традиционным средневековым способом монарха поддерживать связь со своим народом. Поскольку королевская особа обладала сакральностью, лучшим способом внушить верность и послушание было личное появление короля в городах и деревнях, чтобы показать себя своему народу. Людовик всегда много путешествовал, хотя часто поездки были связаны с неотложными делами, такими как война в Италии. Поэтому он проводил много времени в Лионе и Гренобле, а также в дороге между этими городами Блуа и Парижем. Однако в ряде случаев король явно совершал пропагандистские поездки, такие как его путешествие в Руан и далее по Нормандии в 1508 году, хотя он так и не побывал на Юге. Лучшим примером поездок Людовика по своей стране является его путешествие весной 1510 года из Блуа в Лион через Шампань, где король не был со времени своей коронации. Сен-Желе сообщает о том, как короля приняли в народе:

Сент-Желе сказал, что специально записал слова старого крестьянина, потому что они были от души сказаны простым человеком. Далее хронист добавил, что никогда не забудет ту любовь и привязанность, которые король испытывал ко всему народу, и особенно к простолюдинам. Этот эпизод продемонстрировал, насколько хорошо простые люди отзывались о короле, который, как считалось, искренне заботился об их интересах.

Через год после своей блестящей победы при Аньяделло Людовик XII оказался втянутым в ожесточенную вражду с Папой Юлием II, оказавшейся катастрофической для его претензий в Италии и поставившей под угрозу его положение на французском престоле. Считается, что смерть Жоржа д'Амбуаза серьёзно повлияла на отношения Людовика с папством, но трудно ответить на вопрос, мог ли кардинал уберечь короля от конфронтации с Папой, когда даже королева не смогла этого сделать. Однако д'Амбуаз, вероятно, спас бы Людовика от некоторых ошибок в борьбе с Юлием II.

Причин для ожесточенной конфронтации между Папой и королем было несколько. Одной из них стал отказ Папы даровать кардинальскую красную шапку нескольким французским прелатам, которым, как считал Людовик, она была обещана. Когда в начале 1510 года Юлий II назначил двенадцать новых кардиналов, ни один из них не был французом. Очевидно, назначая кардиналов, враждебно настроенных к Франции, понтифик был полон решимости предотвратить избрание Папой француза после своей смерти. В свою очередь, Людовик разгневал Юлия II, назначая священников в Милане без папского одобрения. Папа опасался, что французский король может двинуться на Рим и свергнуть его с престола Святого Петра, несмотря на то, что Людовик дважды бывал в Италии с большой армией и не предпринимал подобных попыток. Однако важнейшей причиной было стремление Юлия II освободить Италию от варваров — под которыми он подразумевал всех неитальянцев — начиная с французов, поскольку они контролировали большую часть Италии. Папа считал, что знает, как поступить с французами и особенно с их королем, благодаря времени, проведенному во Франции до своего избрания.

Первым шагом Юлия II стало заключение мира с Венецией. Полное поражение Венеции едва ли отвечало интересам общеитальянского дела. В конце 1509 года Республика, в ответ на намеки на то, что Папа рассмотрит мирные условия, направила в Рим делегацию и в феврале 1510 года было заключено соглашение [688] . Венеция уступила Юлию II практически по всем пунктам, и таким образом согласие в Камбрейской лиге было подорвано. Юлий II силой своей воли смог заставить членов лиги взаимно друг другу не доверять, и без его руководства она быстро распалась. Людовик, после двенадцати лет переговоров с итальянцами мог бы отреагировать более сдержано, но похоже, что он был застигнут врасплох. Король сокрушался, что Папа своим миром с Венецией вонзил ему кинжал в сердце. Болезнь и смерть д'Амбуаза помешали Людовику быстро и эффективно предпринять ответные меры [689] . Тем временем Юлий II усердно трудился над тем, чтобы настроить Камбрейскую лигу против Франции. С этой целью он, не принимая во внимание французские претензии, предоставил Фердинанду Арагонскому инвеституру Неаполя и в тоже время оказал милость Максимилиану и Генриху VIII. Однако ни один из этих государей ещё не был готов порвать с Людовиком. Папе также не удалось, несмотря на все приложенные усилия, разжечь восстание в Генуе и Милане.

Но со швейцарцами Юлию II удалось добиться большего успеха. Отношения между кантонами и Францией оставались напряженными, даже несмотря на то, что французская монархия использовала тысячи швейцарских наемников. Дело с Беллинцоной в 1504 году было лишь одним из ряда инцидентов на границе Конфедерации с Миланом, к тому же существовали бесконечные споры по поводу оплаты швейцарцев служивших во французской армии. Многие во Франции считали швейцарцев слишком ненадежными, дорогостоящими и варварскими, чтобы быть хорошими союзниками, в то время как довольно многочисленная фракция в Швейцарии искала покровительства у императора Священной Римской империи. Главой этой фракции был епископ Сьона (Ситтена) Маттеус Шиннер, давний и ярый противник Франции. Ранее он поддерживал Лодовико Моро и принимал активное участие в деле с Беллинцоной. Юлий II признал ценность Шиннера в освобождении швейцарцев от французской службы и в 1508 году назначил его кардиналом и легатом в кантонах. Со своей стороны Шиннер убедил лидеров Конфедерации потребовать настолько высокую цену за возобновление соглашения 1499 года, предоставлявшего Франции право нанимать швейцарских солдат, что Людовик был вынужден прервать переговоры. Король считал, что воссозданная французская пехота, хорошо проявившая себя в сражении при Аньяделло, сделала швейцарцев ненужными. Такая позиция открыла Юлию II возможность заключить в марте 1510 года собственное соглашение с кантонами, что позволяло Папе набрать 6.000 человек, если швейцарцы не будут вовлечены в другую войну, и обязывало обе стороны не вступать в союзы друг против друга. Имея поддержку швейцарцев, Юлий II теперь мог сбросить дружелюбную личину и показать свои истинные чувства к Франции.