Чтение онлайн

— И вот. — Шенк демонстративно шуршит блокнотиком — мол, это не просто реквизит, у меня здесь много чего на вас есть. — Я знаю, что вы в близких отношениях с детективом Лютером. А судя по этому описанию — уж извините, если я неправ, но… у вас не возникает примерно тех же ассоциаций с детективом Лютером, что и у меня?

— Ну знаете… — разводит руками Рид.

— Но ведь в самом деле, мы же не можем этого полностью исключать?

— Это мог быть кто угодно, только не Джон.

— Откуда у вас такая уверенность?

— Потому что после такой недели, которую ему довелось пережить, тут не то что поджигать машину, тут бы отлежаться хоть немного.

— Ну а если душа горит отомстить за жестокое оскорбление старого друга?

Рид теперь помалкивает: хватает ума попридержать язык.

— Копы сходятся во мнении, — доверительно сообщает Шенк, — что вас избили мордовороты Крауча.

— Сплетни — это одно, факты — совсем другое. Кто меня избил, я не знаю. А Джон из-за одной лишь болтовни маршрута не меняет.

— И вы в этом уверены досконально?

— Он любит свою работу, — говорит Рид. — Любит и ценит, а потому не стал бы ею рисковать ради такой вот выходки. Это не в его натуре.

— Но вы же сами сказали, полоса сейчас у него выдалась драматичная. В такой момент кто бы стал обвинять человека в том, что он немножко перешел за грань?

— С кем вам нужно поговорить, так это с его женой, — советует Рид. — Уверен, она вам точно скажет, где он был.

— Я и думаю это сделать. Кажется, ее зовут Зои?

— Да, — кивает Рид, — Зои.

— И как там у них между собой?

— В каком смысле?

— Ну как, быть замужем за полицейским — штука непростая. Мы все это знаем.

— Вы мне об этом рассказываете? — хмыкает Рид.

Шенк из-под ресниц пускает добродушно-лукавую искорку — мол, охотно поговорил бы об этом с вами, но только не здесь.

— Ну да ладно, — сокрушенно вздыхает он. — Все равно пустые это будут расспросы, как пить дать.

Его интонация подразумевает как раз обратное.

Рид пристально смотрит на своего визави, прямо в его васильковые глаза, сияющие на бледном лице.

— Прошу простить меня за бесцеремонность, — говорит он, многозначительно поводя бровью в сторону двери.

— Бог ты мой, — спохватывается Шенк. — Да что я вообще себе думаю! Может, вас подбросить? Так сказать, мера за меру?

— Честно говоря, я в порядке. Кодеин. Уверяю вас.

— Ну так позвольте вас хотя бы до машины проводить.

Он и впрямь доводит Рида до самой машины, да еще и остается на поребрике — проследить, как Рид отчаливает и вливается в транспортный поток.

Кристина Джеймс просыпается оттого, что кто-то тарабанит во входную дверь. Первая мысль — об очередной перебранке у соседей. Кристина переворачивается с боку на бок и натягивает на голову пуховое одеяло. Но стук возобновляется и даже усиливается, так что кажется, будто по двери лупят кувалдой. Затем слышится голос.

— Кристина? — настойчиво окликают ее. — Кристина Джеймс?

Осоловело моргая, Кристина стягивает одеяло с лица и сонно орет:

— Ну кто там еще?!

— Старший детектив Джон Лютер, лондонская уголовная полиция. Мне нужно срочно поговорить с вами.

— О чем?

— Прошу вас, откройте дверь!

Кристина вылезает из постели. Думает спуститься вниз, но вместо этого раздвигает шторы. Внизу она видит симпатичную рыжеволосую девицу со скрещенными на груди руками; хмуро глядя себе под ноги, девица опирается о капот старого «вольво.

На своем веку Кристина контактировала с полицией достаточно — и с семейными детективами, и с представителями пресс-центров, и черт знает с кем еще. Так что сомнений нет — пожаловали настоящие копы.

Она открывает окно, высовывает наружу голову и, изогнувшись, видит у дверей большого темнокожего офицера полиции, который смотрит на нее.

На улице спокойно. Эта улица вообще славная. И соседи такие милые. И жизнь последнее время налаживается: уже и работа приличная есть, в головном офисе фирмы канцтоваров. А сколько для этого пришлось пройти…

Она прекрасно понимает, насколько все хрупко. Видимо, это касается всякого крупного события в твоей жизни: первый день в школе, первый поцелуй, первый секс, первый день на работе, наконец, день твоей свадьбы. Ты все время предвкушаешь, репетируешь в воображении, прокручиваешь раз, и другой, и третий. А когда приходит этот день икс, он все равно застает тебя врасплох.

Несколько лет подряд Кристина консультировалась у одной и той же женщины из «Элиз Фокс фаундейшен». «Развязка может так и не наступить, — просвещала ее та, — и надо себя к этому готовить. А если она и приходит, то может предстать совсем не в том виде, на какой вы рассчитывали. Надо быть готовой и к этому».

На этом месте у Кристины обычно начинали струиться слезы, потому что женщина была к ней добра и тоже повидала всякого на своем веку Но она, видимо, знала и то, что Кристина все равно будет мысленно живописать себе тот или иной день. Так уж устроен человек, что раз за разом пытается разглядеть что-то сквозь дебри своего неведения.

И Кристина понимает: вот он, тот самый день.

На часах шесть утра, а она, свесившись из окна спальни, смотрит, как на нее, задрав голову, глядит снизу высоченный полицейский и говорит низким, глубоким, очень приятным и слегка начальственным голосом:

— Мисс Джеймс, это крайне важно.

— Я сейчас, через минутку, — лепечет в ответ Кристина, — только накину что-нибудь.

Спустя десять минут она уже сидит на заднем сиденье полицейской машины, которая, мигая огнями и подвывая на ходу, мчится в сторону Лондона.

Рыжеволосая девица за рулем жмет на газ так, что Кристину подташнивает. Не женская, скажем прямо, скорость.

Чуть погодя до Кристины доходит, что плохо ей не от скорости. Просто это ожил ее до боли знакомый враг, имя которому нервная тошнота, — враг настолько давний, что они за все это время чуть ли не сроднились.