Чтение онлайн

– Мы ликуем славы звуки,

Чтоб враги могли узреть,

Что свои готовы руки

В край вселенной мы простреть! Простреть! ПРОСТРЕТЬ!!! ПРОСТРЕТЬ!!!

С последней фразой Аристон выбросил вперед обе свои длинные, волосатые обезьяньи конечности: как будто отчаянно хотел простреть свои корявки уже хоть в какой-нибудь чужой край, не важно мужской или женский.

Он издал завершающий крик, который ударил по ушам фугасным снарядом. После чего, наконец, закончил декламировать свою поэму.

Люди в пиршественном зале сперва даже не поняли, что их пытка, их божественное наказание подошло к концу. В ушах все еще звенело, еще сжимались животы, жмурились глаза, подступала тошнота к горлу. Нескольких студентов вырвало от внезапного перехода от пыток к райской тишине. Еще парочка – банально описалась, но абсолютно никому не было до чужих конфузов никакого дела. Тот случай, когда каждый понимал – недержание или безумие могло случиться с каждым из них.

Больше всего люди мучились от когнитивного диссонанса. Некоторые приятные строки дисгармонировали с бездарными, а также аурой, мимикой и ужасным исполнением Аристона. По иронии судьбы, так получилось ничуть не лучше, чем если бы Медей и вовсе оставил его ужасные вирши без всякого вмешательства.

Студенты сидели как пришибленные. Некоторые плакали, другие кривились, третьи пялились в пространство взглядом человека, который узнал некоторое дерьмо. Равнодушных не осталось. Хотя ученикам досталось едва ли на треть от удара по наставникам.

Медей огляделся. Коллеги кое-как выползали из-под стола, транса, застилающей глаза абсолютной ярости. Единственные, кто не получил сегодня ментально-эстетический удар в самое сердечко – ментор, Эскулап и Павсаний. Первый заблаговременно срулил, последний до сих пор валялся без сознания, а великая врачевательница и вовсе не появилась на празднестве, хотя до этого, вроде как собиралась.

Медей не мог не задаться вопросом, не из-за него ли она пропустила события. На секунду он почувствовал сожаление и боль

Потому что она не разделила с ним общие страдания.

«Вот ведь высокомерная, самодовольная дрянь!» – искренне возмущался он, – «даже обиду вывернула себе на пользу. А-а-а, как же я ей завидую. Надо было обидеться первым. Ну кто ж знал! Сраный водонагреватель, да будет проклят весь твой род до обоих колен и бесполезного отростка под ними, мог ведь меня предупредить по старой дружбе… гм, по новой дружбе… ладно, тоже не подходит. По крайней мере, мы пили вместе! А он – вообще на халяву. Черт, осталась же услуга. Надо было попросить никогда не читать стихи в моем присутствии. Нет, тогда бы этот гнидогадойд изобрел рэп… А в чем собственно, дело?!»

Медей растянул губы в улыбке, в восторге от собственной гениальной идеи. Уж тогда других наставников точно перекосоё, перекосит. Стоит придержать это оружие и воспользоваться им неожиданно и бескомпромиссно. Как план: «Мертвая рука».

Потому что у него точно станут мертвыми все выступающие конечности, если благодарные коллеги найдут инноватора и спонсора идей Аристона. Убрать подозрения от себя он не сможет никак. Вот и получается оружие последнего шанса. А уж если сказать инфернальной водонагревательной сущности, что существуют рэп-баттлы и Немезиса в них победить проще, чем в стандартной дуэли…

«Не, я точно не проживу достаточно, чтобы увидеть эту дичь», – решил Медей, хмыкнул, после чего удостоился подозрительных взглядов своих коллег, которые быстро перешли в подозрительные, а то и откровенно паникующие. Не то, чтобы у них не имелось на то оснований.

Неважно, насколько плохо Медей чувствовал себя сейчас. Если другие люди испытывали схожие эмоции или мучались еще сильнее, то он мог претерпеть любые муки – лишь бы почувствовать удовлетворение от того, что всем остальным еще хуже, чем ему.

"Так вам, всякие нормисы, риаджу, счастливчики, богатенькие мажоры, популярные гигачады, качки, обычные и магические, сердцееды и прочие любимцы социума! Почувствуйте мою боль, почувствуйте, как ваша страна радуги и улыбок скукоживается в угашенную, забинтованную морду планеты. Как суровый оскал реальной жизни приветствует вас вонючей ногой на затылке.

Ты пытаешься оттолкнуться от дна, сучишь лапками по колено в помоях, чужих плевках и городских стоках, а более удачливые люди вокруг ходят по твоей спине, отталкиваются и прыгают дальше, лишь бы не запачкать об тебя свое белое пальто. Но иногда приходит великий уравнитель – стихийные бедствия, эмиссары чужих государств, которым ты можешь продать свою родину за миску супа и страдания большинства, новые технологии, полковник Кольт… или великий наставник Аристон. И тогда… О, тогда каждый равен перед этим ощущением лингвистической агонии и разжижения мозга".

– Смотри-смотри, они так расстрогались. Вон, гляди, как всхлипывают! – р(г)адостный водонагреватель игриво толкнул Медея локтем, – кто знает, может быть именно отсюда начнется мой путь к славе!

«Какой еще путь?! Ты – поэтический бимбо унитаз, информационная бомба в век говна и палок. Таких только забрасывать на катапульте в чужой город, как чумных коров в осажденный город в средневековье. А-а-а, как можно быть настолько тупым? Его эмоциональный интеллект на уровне оператора холодных звонков! М-да. Все, как у отродья. Он тоже думал, что дрался, трахался и купался, а на самом деле его били, сношали и топили».

– Да-а, теперь у вас появилась первая слава… – томным голосом просветил его Медей, – думаю, вы точно станете знаменитым. Особенно, когда эти ученики разъедутся по домам.

– О, у меня есть своя слава! – счастливо зажмурился водонагреватель, не замечая сложных взглядов своих коллег и ненавистных – учеников снизу.

«Окстись, придурок! С такой славой, людей гасят битами в переулке, а потом ссут на них собаками и под конец продают это полено армянам на нарды. Такую дрянь, как Аристон, теперь не возьмут даже на кирпичный завод в Дагестане!»

Медею не хотелось отвечать. Не хотелось нарушать своими неуместными словами эту мрачную, могильную тишину. Подобное безмолвие стояло на полях Первой Мировой, после газовых атак Ипра или Сомы. Никаких следов присутствия живых существ – люди вокруг даже дышать пытались как можно тише, чтобы смерть раньше времени не простерла над ними свою горькую длань.

– Это все из за наставника Медея! – вдруг закричала в тишине полосатая Никта. Храбрая и глупая, как тысяча бегемотов.

И такая же обслюнявленная, обгаженная какой-то дрянью с совершенно зверской физиономией, покрытой содержимым чужого желудка.

Со всех сторон раздались скептичные хмыки. Люди постепенно приходили в себя и горький, а кое-где истеричный смех от ее заявления возвращал людям жизнь. Сидящие рядом товарищи вместо улыбок дружно закатили глаза, привычные к ее обвинениям. Но и они стали неуверенно улыбаться, глядя на ее фигуру – воплощение чистого негодования и жажды плодить шизотеории.

– А кто еще мог?! – не сдавалась она.

– Да, вы можете поблагодарить за мое выступление наставника Медея! – Аристон искренне обрадовался прерыванию давящей тишины и поспешил вставить свое никому не нужное слово, – он помогал мне работать над рифмой. Скажу больше! Без него ничего бы не случилось! Ни там, в Делетерионе, ни здесь, в этом зале! Спасибо, наставник Медей!