Чтение онлайн

— Ах, твоя красота так волнует мое сердце… и все, что ниже, — девушка перед ним удивленно моргнула и скованно хмыкнула, — могу ли я хотя бы попытаться завоевать твою благосклонность?

— Нет, — лениво ответила она, — ты довольно, хм, возбудимый юноша, но мне не нужны эти глупые смертные игры возле моих священнодействий, — она прижала указательный и средний палец ко рту сверху вниз, буквой ?, показала ему язык прямо через них, насмешливо прищурилась поверх запястья, опустила палец и пренебрежительно закатила глаза.

А он снова ощутил резкое желание обладать, схватить за тонкие запястья, притянуть к себе, впиться поцелуем, а затем грубо кинуть в нагретую его телом кровать, чтобы

Медей подавил дурацкое желание — эмоция чересчур сильно походила на внезапный порыв овладеть определенной игрушкой или книгой в магазине, который он часто показывал в детстве. Неуместно. Да, она нравилась ему во время чтения новеллы. Особенно версия ее непристойных иллюстраций в специальных изданиях. Но как-то он чересчур остро реагирует. Последствия лечения? Да, похоже. Как будто таблеточку специальную выпил. В любом случае, он покинет мелкую, фигуристую негодяйку и возбуждение уйдет.

— … Хотя я разрешаю тебе заходить в мой храм без врачебной нужды. С дарами и развлечением, — уточнила Эскулап, потянулась с кошачьей грацией, — не чаще раза в неделю. Знай свое место, наставник.

— А за твои похотливые взгляды и потраченное время расскажешь мне историю. Сейчас. Интересную. Или следующим утром чьи-то волосы устанут держаться на голове. Посмотрим, насколько ты преуспеешь, — Эскулап не ожидала от него ничего замечательного.

Как и ни от кого другого из местных, кроме менее опытных студентов. Глядишь, кто-то из них и выдаст нечто оригинальное, пока не начитался и не наслушался традиционного эпоса. Медей даже на студента не тянул, поэтому она лишь создавала повод для злой шутки.

В оригинальной новелле ей кое-как хватало героини и ее пристяжи: первая садилась на уши с аналогами глупых любовных романов его мира, а вторые рассказывали о своих совместных злоключениях. Ах, нет же, приключениях. Мягко говоря, не самый качественный контент: Эскулап мирилась с ним из-за харизмы главгероини с ее завиральными побасенками, а также описания действительно необычных похождений обнаглевшей от безнаказанности протагонистки.

Хоть что-то новое в ее размеренных буднях. Потому что сто пятьдесят лет жизни подразумевали все возможные вариации местных историй.

Местных. Историй.

«У меня в голове содержатся тысячи совершенно оригинальных, не похожих ни на что сюжетов. Такая плата придется по вкусу нам обоим. Но не сейчас. Не хватает доверия».

Он знал, что мог удивить ее. Может даже шокировать или восхитить. Однако потом она не сможет удержать в голове противоречивую картину. То, что девушке-полубогу плевать на чужие жизни не значит, что она обязательно будет терпеть вторженца. Что не откажет ему в доступе в свою обитель, как убийце души собственного донора. Или не попытается вернуть обратно в тело душу отродья. Хотя бы из интереса.

«Нужно больше доверия. И золота. Но доверия — в первую очередь. Это сильно облегчит пребывание в Академии. А что может сильнее сблизить двух людей, чем постыдная тайна и одно крупное разоблачение?»

Медей был уверен: маленький врач никому не расскажет о его тайне. Вернее, тайне отродья. Да, он решился поведать ей о том, как именно ничтожный мошенник оказался на месте наставника. Никакой опасности Медей в этом не видел.

Девушка-маскот перед ним хранила куда более острые секреты: главгероини с ее шестерками, одной магически одаренной старухи (очередной рояль гэ героини), милой парочки студенток, хотя и любила доводить их перед одноклассниками и учителями многозначительными намеками под видом заботы о здоровье.

? Привычка к иронии, как и к сарказму, портит характер.

Она придаёт ему постепенно черту злорадного превосходства:

под конец начинаешь походить на злую собаку,

которая, кусаясь, к тому же научилась и смеяться ?.

Ницше

— Я слушаю, — величественно кивнула ему лолька-врач.

Медей использовал загадочную улыбку под номером два. Ошибка, Эскулап поморщилась. Чересчур сладкая, потом откорректировать. А пока он решил поделиться чужими злоключениями. Если они и не покажутся особо интересными, то несомненно повеселят полубога. Она любила видеть сильных мира сего, выставляемых нелепыми клоунами.

Что ж. Он обеспечит это со всем пылом низменного иномирового негодяя.

— Позволь рассказать тебе о моем маленьком проекте призыва, одной короткой истории любви и незаслуженно высоком ранге.

О том, как оригинальный Медей добился места наставника.

Через минуту повествования в глазах девушки мелькнул интерес, а змеи перестали шипеть друг на друга, замерли изваяниями на верхушке ее кадуцея. Еще через пять она слегка подалась вперед, начала улыбаться. Тем шире, чем подробнее описывал Медей воспоминания своего предшественника, где комиссия магов изо всех сил нахваливала результат работы обманутой простушки с вкраплениями случайной ошибки самого отродья. Больше всех усердствовал Алексиас, как ментор Академии, в которой проходил практику «гений». Медей безжалостно описал и «талантливого студента», особенно его бездарность, часы, потраченные на отработку рож в зеркале и прочее.

Спустя полчаса, Эскулап уже сидела рядом с ним на кровати и негромко смеялась с искренним, пусть и злорадным весельем.

«Ах, смех над другими людьми так сближает», — он сам неудержался от глумливых подхихиков — детали истории раскрывались перед ним отстраненной памятью отродья словно в первый раз.

После рассказа Медей не нашел на ее лице ни малейших следов пренебрежения. Искра уважения в глубоких омутах, расслабленная мимика смазливого личика, застывшего в вечности, будто отрубленная голова в меду.

«Рубрика: удивительное рядом», — саркастично подумал Медей, однако отрицать свою радость не стал.

Факт в том, что ему банально нравилась Эскулап. Не как «вайфу» у тронутых виабушников, а, скорее, в качестве прописанной на страницах личности. По крайней мере, нравилась сильнее большинства других героев. Пускай, маленький полубог никогда не генерировала даже десятой доли всех драматических злоключений, вотэтоповоротов и соплеслез более важных сюжетно персонажей.

Той самой мякотки, на которую подсел будущий Медей во время чтения «Трех осколков брошенных солнц».

Нет, беззаботная малявка с некими неназванными, но темными желаниями, странными разговорами, чужеродной для местных одеждой и нулевым сочувствием — она говорила что думала, без лицемерных попыток сохранить гордость и самоуважение собеседника. А иногда, если ей отвечали заносчиво или убегали, привязывала пациентов, после чего выедала им мозги и пугала змеями.

Больше комедийный персонаж и генератор повседневных ситуаций для отдыха после эмоционально напряженных сцен. Прекрасный будущий союзник без морально-этических царей в голове. Когда местным вшивали в голову «три закона роботехники», Эскулап отбирала в другом мире одежду, сапоги и мотоцикл.