Чтение онлайн

— Похоже, сегодня прекрасный день. Меня удивляют раз за разом. И все благодаря одному и тому же смертному.

— Я мог бы радовать тебя чаще, о прекрасная эфемерида, ты явилась мне… — он замолчал, театрально отшатнулся от клыкастой змеиной пасти.

— Не люблю тратить время. Ты и так надоешь мне слишком быстро. Пожалуй, с неделей я поторопилась. Надо разрешить раз в месяц.

— Или научусь радовать тебя еще лучше. И мы станем неразлучны, — он послал ей выражение лица номер двенадцать: дерзкая улыбка пикапера.

Деревенские простушки из тех, кто недавно переехал в город, клевали на нее только в путь. Жаль, красавиц среди них, особенно из-за черной работы, оставалось исчезающе мало. Отродью хватало. При всей своей гордости жабы, надутой через соломинку в жопе, он четко осознавал настоящее место. Жаль только инстинктивно. И новому герою второго плана это шестое чувство не передалось ни в малейшей степени.

— Научишься? Хмф. Время — учитель, убивающий учеников, — он первый раз увидел тень грусти на ее лице, но потом улыбка снова заплясала в кокетливом изгибе ее губ.

— Ах, какая полезная способность. Я бы взял. Здешние ученики такие наглые.

Она снова фыркнула.

— То есть ты — абсолютная бездарность на уровне абитуриента, соискателя, максимум — первокурсника, умудрился обмануть комиссию Синода Даймонов? — она снова рассмеялась, — получить третий ранг, так как твое «изобретение» зачли экзаменом, а потом четвертый — как признание гениальности? Как я вообще пропустила такую новость?!

— Не забывай о пятом ранге из рук самого(!) Алексиаса, когда я через несколько лет исполнил призыв на практике… потому что именно так, через кривые руки, и получил первый результат. А потом столь же криво-косо научил его самого. До сих пор не понимаю, как он повторил такую ересь. Я и сам сейчас вряд ли смогу.

— А ментор принял тебя в Академию. Наставником. Ах, какая прекрасная история. Жаль, не могу поведать ее Алексиасу, — казалось, она огорчена совершенно искренне.

— Почему?

Она бросила на него косой взгляд.

— Если смертный доверил секрет полубогу — тот сохранит его. Наша честь и наше достоинство накладывают больше ограничений, дитя, чем сотрясание воздуха короткоживущих рас.

— Не называй меня дитем.

«Потому что ты не похожа на Милфу. И мне слишком ссыкотно намекать на рост, хотя очень хочется».

Эскулап только подняла бровь, подобрала под себя ноги и поерзала задницей, поудобнее усаживаясь на кровати.

— Спасибо, что сохранишь, — буднично сказал он, — искать новую работу с рекомендацией в виде отпечатка сапога на самом сокровенном должно быть утомительно.

— Спасибо, что рассказал, — беззаботно откликнулась она, — хотя отпечатком только одного сапога этот совершенно выдуманный персонаж не отделался бы точно. Думаю, очередь бы выстроилась отсюда и до самого Лемноса.

— Ах, неужели и у тебя, о дева, есть такое темное желание? Ради нашей любви, могу повернуться спиной и дать одной прекрасной богине почувствовать свою власть в постельных играх.

Медей понял, что слегка перегнул. Самую малость. Когда миниатюрная девушка воззрилась на него с открытым ртом, захлопала густыми ресницами, стремительно заалела щеками и шеей в свободных от чешуек местах

И сбросила его колким пинком с кровати.

«О принцесса Селестия, меня как будто лошадь лягнула! Надеюсь, Эскулап не сломала ногу от удара, иначе сюжет точно свернет не туда. У меня ведь даже рука пристрелить не поднимется, как у того есаула».

Он невозмутимо захныкал на полу от легкой боли в челюсти (прошла через минуту), благородно поднялся, с помощью спинки кровати, чинно хлопнулся драгоценным мешком с редкими корнеплодами обратно на насиже, на належенное место.

«Что ж вы здесь такие нежные-то, а? Выдал шутку, максимум, на три из десяти по шкале черного юмора. Эх, не стоит тогда шутить с Аристоном на тему босса качалки. Тоска.»

— Ох-ох-ох, — каналы горели так, что от простого движения кружилась голова и подступала тошнота к горлу, — смилуйтесь, госпожа хорошая, не велите казнить, велите слово молвить.

Эскулап тяжко вздохнула, однако он уже видел, что исчезло и ее смущение, и напускная злость. Зато интереса слегка прибавилось.

— Откуда ты только вылез с таким грязным языком? — ирония и невысказанное, неоформленное подозрение.

Пускай. Он не хотел постоянно скрывать свою сущность. Нужен хотя бы один человек, которому можно раскрыться. Не до конца. Так, поддерживать баланс и сливать излишки ядовитой тоски. Пусть она считает, что наглый наставник только бравирует — пытается изменить личность, а сам трясется внутри от страха и смущения. Не указала на дверь сразу после такой шутки — уже хорошо. Почти прекрасно. Да и вообще, как-то с ним обходятся неоправданно мягко, что она, что коллеги.

«Экие все здесь вежливые, никто до сих пор не послал, несмотря на всю гниль отродья и мои собственные выкрутасы. Не то, что на моей первой Родине. Там люди сразу задают направление. Бесконечное множество, состоящее из трех букв. Как писал Шекспир: „Есть многое на свете, друг Горацио, / что посетить в Российской Федерации“. А сам сидел, сопли на кулак наматывал в своей туманной Англии».

— Грязный язык? Ах, трагическая случайность. Роды пошли не по плану: рот открылся быстрее, чем вылезло тело, — машинально ответил Медей.

Эскулап на мгновение замерла, слегка скривилась, а затем… фыркнула. Успех!

— Ты ведь решил измениться? Поэтому описал историю отстраненно. Поэтому пустился галопом, отбросил со мной все свои маски, — девушка перешла на серьезный тон.

— Кстати: то, что поведал о вашем походе один медово-почтительный здоровяк с глазами злой собаки, совсем не сходится с твоим собственным признанием. Эх, смертные такие непостоянные.

— Что, ноль процентов осуждения? — он вскинул бровь, как ранее Эскулап, про ее откровении о безразличии к чужим жизням.

— Даже слово «река» — уже ложь, потому что оно не течёт. Кто я такая, чтобы судить других?

— Полубог, существо с чертовой прорвой силы, прекрасная девушка, дальше продолжать?

— Ну, и зачем полубогу заглядывать людям под ослиный хвост?

«Тушe»

— Для развлечения?

— Чужие унижения быстро приедаются. Особенно незначительных людей. Только громкий грохот от падения с вершины может привлечь мое внимание.

— За таким действительно интересно наблюдать.

Ему ли не знать? Вся новелла — один сплошной грохот падающих шкафов, чавканья вонзенных в спину кинжалов и жирные вздохи сожаления после кормежки стеклом.

— К слову, от положения снизу тоже может быть своя польза. Подумай, хочешь ли ты расти сквозь чужие ветви к безжалостному солнцу.

Нет, Медей не хотел. Вернее, хотел, очень хотел, но не мог. Не с помощью никчемного тела отродья. Поэтому лишь укреплял свой статус кво да избавлялся от некоторых привычек оригинала, которые нашел для себя неприемлемыми. С другой стороны, кому вообще понравится полная бесправность и бессилие? И этот высокомерный тон Эскулап…