Чтение онлайн

— Однако, если некий бездарь сбросит свой потенциал в отхожую яму, а затем внезапно очнется от преступной лени, то сможет хоть немного нагнать ушедших товарищей.

Вспышка алчного предвкушения заставила его спину выпрямиться, глаза — распахнуться, а

— Не рассчитывай на него слишком сильно, — оборвала Эскулап приступ жадности своего пациента, — пусть зелье сложное, дорогое, многосоставное и прочий словесный мусор, оно не проведет тебя за руку по ступеням мастерства. Лишь легонько толкнет в спину.

Медей поклонился. С благодарностью, но без подобострастия. Ведь он действительно заслужил. Мало знать историю — ее надо красиво подать. Без таланта это почти невозможно сделать, но очень легко запороть, испортить впечатление. Иначе как объяснить, что даже жалкий анекдот в устах одного рассказчика рассмешит до колик, а в устах другого — разобьется о неловкое молчание?

— Теперь спи. Если сможешь, — проворчала она вибрирующим от удовольствия голосом, — мне теперь придется тратить время и успокаивать чувства. Когда я все время, наоборот, пытаюсь их разжечь. Что за шутка!

Шлепки босых ног прекратились, а затем дверь в ее личные покои бесшумно захлопнулась. Щелкнул замок. Наставник со вздохом откинулся на подушки. На сон ему потребовалось меньше минуты. И снился ему мягкий, успокаивающий дождь за окном. Дождь из крови погибших сегодня посетителей Арены.

На завтрак Медей почти опоздал.

Сон в палате ничуть не уступал отдыху в его собственном месте, а лечение Эскулап полностью убрало последствия прошлой ночи, самым серьезным из которых являлось перенапряжение магических каналов и опасное истощение организма. Слава авторскому произволу, этот второстепенный персонаж Медей не получил никаких значительных травм. Значит, арка поиска себя, излечения и духовного роста ему не грозила.

Зато грозила расправа пунктуальной Колхиды, которая прямым текстом сказала, что очень ждет ответов на вопрос: чем вообще занимался некий наставник Медей, что приперся в Академию ночью, да еще в таком виде. Ну да, ведь изначально он планировал сократить те два часа пути от Арены до замка Эвелпид с помощью извозчика. Жаль, показываться мирным жителям в том виде стало бы серьезной ошибкой. Пришлось добираться на пешкарусе.

Медей вздохнул, бросил еще один взгляд на клепсидру, чертыхнулся, после чего быстренько дополоскал рот травяной дрянью, сбросил камень с души во врачебном толчке и припустил на завтрак. Пришлось бежать по темным, глухим коридорам, тормозить плечом о собственную дверь, в темпе вальса переодевать замызганные тряпки на Серый Ужас. А затем, с прытью школьников после звонка, мчаться до пиршественного зала.

По пути он, наконец, вспомнил, о чем не подумал в свой прошлый поход. Какие насущные потребности так опрометчиво позабыл закрыть. Одежда. И выпивка.

— Воистину, я — самый несчастный из людей! — сокрушенно воскликнул он у самого порога трапезной.

— Вы станете таким, если так и продолжите торчать в дверях, наставник, — раздался позади чопорный голос рыжей растрепухи.

— Ах, наставница Колхида, вы, как всегда, обворожительны. Словно дева Утренней Зари спустилась в нашу обитель, чтобы поприветствовать

Она втиснулась между ним и входом, толкнула дверь и вошла внутрь с таким видом, словно вовсе не встречала по пути никаких коллег.

«Зато без оскорблений», — флегматично заключил Медей и зашел следом, а через несколько секунд к их собранию присоединился Аристон.

Благодаря местному этикету, Медей смог утолить первый голод, прежде чем на него обратило свой взор всевидящее око местечковой начальницы.

— Я смотрю, вам всё же удалось избежать наказания нашей отмеченной божественностью врачевательницы, — Колхида чинно промокнула губы узорчатым платком.

Водонагреватель рядом тут же прекратил с урчанием терзать особо твердый кусок козьего сыра, быстренько запил промежуточный результат слабым вином из кубка и с интересом воззрился на своего коллегу.

— Ах, целительница Эскулап так добра и прекрасна. Не вижу ни одной причины, чем я мог вызвать хотя бы толику гнева столь порядочной девы.

После этих слов Аристон забулькал своим вином, а затем стал омерзительно перхать, не отрывая кубок от бородатой физиономии, а Колхида от неожиданности чуть не высморкалась в салфетку.

— До-добрая?! — взревел под заплеванной бородой всесоюзный… всеакадемический тренер, — да эта дочь змеиной клоаки и сторукого великана в прошлый раз вывела мне на лоб список кораблей из Илиады!

— О?

— Он не сходил почти неделю, пока я не прочитал все строфы! Ходил с медным блюдом наперевес, как служанка за вздорной девицей!

Медей пытался не рассмеяться — настолько нелепо выглядел обычно невозмутимый тренер в своей праведной, но очень комичной ярости с выпученными глазами, красной лысиной и пульсирующей там жилкой.

— Я! Лично!!! И за что?! Я сражался в Лернейском озере, отбивал учеников-идиотов у выводка черепашьей гидры. Получил раны… да вы и сами должны помнить, наставник Медей!

Тот кивнул. Скорее, чтобы спрятать улыбку, нежели поощрить пышущего кипятком водонагревателя.

— Меня потом до конца года доставали эти тупые мирмексы! Каждый пустозвон после вопроса потом добавлял: а сколько кораблей привел Идоменей? А сколько Мерион, Эниалию равный, губителю смертных?

Ха-а-рк, ТЬФУ!!!

— Наставник Аристон!!! — воскликнула возмущенная Колхида, но тренер, в своем праведном гневе, не заметил ее возгласа.

— Потом перестали, когда я стал каждому весельчаку назначать дополнительные тренировки. Так они, вместо тупых вопросов, стали носить с собой медные зеркала, смотреть в них и цитировать Геликом проклятый список!!!

«А, точно. Память отродья помнит об этом событии. Он и сам тогда подбросил нескольким ученикам довольно редкую хну для росписи тела. Довольные засранцы тут же начали малевать себе на лоб эти списки, а потом, с показным удивлением, терли их пальцем и разводили руками. Дескать, Боги написали, само не отмоется. Да-а-а, весело было. Но не нашему Водонагревателю».

Колхида быстро отвернулась, однако Медей все равно успел заметить, как веселая улыбка на мгновение развела в стороны ее плотно сомкнутые губы.

— А знаете что, наставник? Раз уж я вспомнил про этот случай… как насчет тренировки? Особой, знаете ли. Чтобы поделиться всяким-разным, — тренер зубасто ухмыльнулся Медею и продолжал держать этот зверский оскал, пока тот медленно дожевывал пищу, чтобы взять на обдумывание хоть немного времени.

Гаденыш явно оскорбился легкостью, с которой другой наставник избежал заслуженного (читай: неотвратимого) наказания.