Чтение онлайн

— Когда я говорила о посещении завтра, то имела в виду дневное время, а не сразу после полуночи.

— Этот город никогда не спит, — он дурашливо направил на нее пальцы-пистолеты.

— Зато сплю я, — Эскулап заразительно зевнула.

— Ладно, показывай, нет, рассказывай, во что ты опять вляпался? Если история будет идиотской, то я не дам тебе ни единого шанса загладить вину. Будешь ходить следующие сутки с удаленными веками и шепотом в голове, — проворчала она.

— Посмотрим, как ты сможешь тогда заснуть.

— Ах, как это по-собственнически. Ты словно намекаешь, чтобы я смотрел на тебя не отрываясь. Пик ми, сэмпай! — хрипло рассмеялся Медей, а затем закашлялся.

К симптомам вроде гудящих ног и обожженной спины добавилась боль в легких. И голени, в которую его пнула маленькая ножка. Эскулап не стала переспрашивать: опять закатила глаза в ответ и прошлепала к ближайшей кровати, все еще с куском хитона в руке. Медей враскоряку засеменил следом.

Ее осмотр длился всего несколько минут. Рассказ Медея занял втрое больший срок, но разочарованной полубог не выглядела.

— Ладно, звучит достаточно забавно. Почти уморительно. То есть ты выжил, благодаря интуитивно поставленному щиту? Причем не быстрому Варду, а его стихийному усилению, — скепсис в нежном голоске жег сильнее батиного супа.

— Однако я не вижу, что бы ты лгал, наставник Медей, — первый раз, когда Эскулап назвала его по имени.

Он вздрогнул, посмотрел ей в большие, завораживающе-прекрасные глаза: дорожка лунного света окутывала изящные плечи светлым саваном, подсвечивала изнутри смолистые кудри, превращала ее фигуру в прекрасный мираж, в

Он мотнул головой, отогнал наваждение. Гипнотический взгляд пленил его легче, чем в прошлый раз. Усталость. Во всем виноваты усталость, духовное истощение и боль.

— Ах, так ты еще и ложь чувствуешь? — он попытался улыбнуться, но губы отказались слушаться.

Медей знал, что она не чувствует. Просто опыт, ум и… Тонкое знание человеческих реакций.

— Быстрый удвоенный щит… ты что, за сутки успел сравниться в мастерстве с выпускниками? Причем, талантливыми выпускниками. Или всегда умел, только, хмф, притворялся?

Иронией в ее голосе можно было накормить всех детей Африки. Однако во лжи она его не обвинила.

"Ну естественно, она может более-менее распознать правду. Лет через сто я даже без ее врачебных навыков и чувствительности тоже бы смог. Ага, если бы отродье не сдыхал, по сюжету, через два с копейками года. Не то, чтобы я сильно переживал по этому поводу, но все равно неуютно.

А теперь вопрос на миллион дог-коинов: стоит ли рассказывать своевольной полубогу о перспективной вундервафле? А, собственно, что я теряю? Рассказать третьему лицу ей все равно не даст полубожественная природа. А похвастаться тянет уже меня. Не, ну какой смысл создавать тайное супероружие (в перспективе, ребята, в перспективе), если нельзя рассказать о нем городу и миру? А так, хоть кому-то проболтаюсь.

Может, Эскулап даже подскажет чего. Окей, уговорил, чертяка языкастый, намекну ей. Посмотрим, насколько мое изобретение перспективно и как она на меня насядет с просьбой научить".

Перед глазами встала картина умоляющей девушки с умильно-влажными глазами и молитвенно сложенными ладошками.

«Да, было бы неплохо», — мечтательно покивал он благостной картине.

— Скажем так, одно мое бесполезное умение оказалось лучше, чем я думал. И теперь мои заклинания выросли в силе и скорости произнесения, — пафосно ответил он.

— Риторика, что ли? — пренебрежительно фыркнула миниатюрная девушка и порылась в карманах своего гигантского (для нее) халата.

Выудила оттуда некий камень, иголку, без предупреждения ткнула Медея в щиколотку, а затем поднесла к пористой структуре капельку крови. Медей не смог узнать заклинания в ее тихом бормотании. Вместо этого он издал полный удовлетворения стон, когда все его болячки разом потеряли актуальность.

— Нет. А что, упражнения, типа разговора с набитым камнями ртом или бесконечное повторение скороговорок, могут помочь?

— Разве что для проблем с дикцией, — махнула она белым, накрахмаленным рукавом.

— Тогда я нашел другой способ.

— Хм, — она никак не прокомментировала его заявление, затем наткнулась на испытующий взгляд и безразлично зевнула.

— Не хочешь — не говори. Нет, ты точно хочешь. Тогда не говори тем более. Вы, смертные, до смешного трясетесь над своими мелкими секретиками. Часто бесполезными. И очень обижаетесь, когда ваша страшная семейная тайна уже пару столетий, как практикуется всеми, кому не лень.

А вот щас обидно. Ничего, она еще распробует, в смысле, распознает величие моего ума. Может, он не самый высокий интеллектуал в Академии, но, по сравнению с отродьем…

— А если бы ты посчитала его полезным лично для себя? — задал он провокационный вопрос.

— Тогда бы предложила что-нибудь на обмен. После достижения зримого результата, — педантично уточнила она и уселась к нему на кровать.

— Лежи уже, — сказала, когда он собрался встать, — эту ночь проведешь в терапевтирионе. Иначе та вздорная девица съест тебя на завтрак вместо хлеба с сыром.

— Ах, моя благодарность не знает

— Когда стоит промолчать. Как ты вообще продержался три года? Нет, не говори. Понятно как: не попадал ко мне ни разу. Что изменилось?

— Земля налетела на небесную ось, — буркнул Медей.

Его собеседница моргнула, а затем, внезапно, расхохоталась.

— Ох, какое освежающее самомнение. Ладно уж, храни свои секреты. А если найдешь что-нибудь действительно ценное… для меня, — уточнила Эскулап, — то я пороюсь в закромах, достану нечто интересное уже тебе.

— Можешь начинать прямо сейчас, — подмигнул ей Медей.

Тело без импульсов боли привело его в чувство и настроило на игривый лад.

— Сначала заслужи мое прощение своей выходкой. Ты все еще под угрозой лишения век.

Медей издал показательный вздох.

— Знаешь, как начинают болеть глаза уже через несколько часов? — она пододвинулась к нему, интимно прошептала на ушко, а потом отстранилась, провокационно улыбнулась маленькими, аккуратными губками, когда заметила его реакцию в виде приподнятого холмика под одеялом.