Чтение онлайн

— ГРЕБАНАЯ СТИГМА!!!

*бульк*

Хпш-пш-пш

ВоООУуум-мм-м

«Звучит, как тектоник, сжатый в зип-архив», — подумал он, когда пейзаж вокруг него моргнул, расплылся, точно от высокой скорости, мелькнула толща камня

Медей застонал он ноющей, невыносимой, разрывающей боли

В жопе. Ну, на жопе. В филейной части.

«Все равно звучит плохо», — решил он и осторожно встал, потирая задницу.

Ничего удивительного, если упасть с трех метров прямо на свое любимое седалище.

Ломаный, случайный портал открылся в самом потолку, откуда и скинул чересчур беспечного наставника. Тот успел забыть, насколько опасным и непредсказуемым являлся замок Академии Эвелпид. Оглушающе старые своды обладали своей тихой, особенной притягательностью. Зависимостью, привыканием яда, что осторожно вливается в тело маленькими порциями. Организм корежит, но потом вырабатывается иммунитет.

Эгоистичная, ревнивая твердыня — даже свет, льющийся из окон, брал пространство внутри нее взаймы, робко приходил по указке древних стен.

Внутри жили харизматичными нахлебниками кровавые тайны, нераскрытые чудеса, дикая магия, аномалии, неудачные эксперименты десятков поколений юных волшебников и их менторов, действующие и закрытые исследовательские залы, лаборатории, свернутые пространства, даже следы иных рас и цивилизаций.

Никто из ныне живущих не приблизился и к тысячной доле похороненных внутри тайн. При этом каждая из них могла как вознести счастливчика, так и навредить неумехе, осадить честолюбца, убить глупца. Как раз в одну из таких тайн вляпался и сам Медей.

— М-да. Хотел подземелье — получи подземелье, — проворчал он, поднялся на ноги, настороженно огляделся по сторонам.

Зрелище вокруг не поражало ничем, кроме неприятного, затхлого запаха. Как будто здесь скоро появится канализация, а пока тень страшного будущего оккупирует ноздри неким пред-фекальным ароматом. Казалось, еще чуть-чуть — и запах говна просочится сквозь сырость забытого влажного полотенца. Но он все не показывался, лишь обманывал мозг, точно чудесный мираж.

«Так вот, почему люди боятся иллюзий».

Он настороженно обвел взглядом пустое пространство. Те же стены древнего замка, лишь куда менее ухоженные. Пятна мха, легкие трещины, остатки штукатурки скрывают сырой камень хуже, чем дизайнерские стринги мать-кормилицу потасканной стриптизерши. Те же магические светильники на стенах, только реже, более тусклые, примитивные, цвет вместо холодного желтого мерцал блеклой синевой, как в его собственных покоях.

— Гребаная стигма, — повторил он и переложил свинцовую пулю (да, шарики для пращи тоже называют пулями) себе в ладонь.

Левую. Правую стоит оставить для заклинаний. Все равно сила или меткость броска не играют особой роли. Гинн сделает работу по прицеливанию и усилению за него.

Так вот. Стигма.

Странная клякса насыщенно-бирюзового оттенка, которая бесшумно ползала по замку со скоростью продуктовой тележки, имела размер овального советского ковра, а также оставалась абсолютно неуничтожимой магически. Данная херобора любила подкрадываться к студентам, их питомцам, а также другим разиням, резко затекать им под ноги, после чего невнимательный лошара телепортировался прямо в самую мякотку — подземелья, к которым Медей и брел.

Плохо, что ль? Хорошо, меньше ножками топать придется. А нифига подобного.

Магическая дрянь всегда кидает на восьмой-девятый уровень подземелья, где зачастую становилось действительно опасно. Выше, то есть, ниже шестерки пускали только второкурсников, на восьмой — третьекурсников. А на десятом могли сделать полосу препятствий для выпускного экзамена, но допускали только тех студентов, кто успел сдать экзамен раньше остальных и не пожелал покинуть альма-матер прежде срока. Короче, весело.

Отродье с этой аномалией почти не встречалось, лишь видело пару раз издалека. Даже мерзкая клякса игнорировала идиота!

По слухам, что Медей вычитал из собственной памяти, стигма — это лужа из воды самого Стикса, реки смерти, отсюда и ее название. Только почему она телепортирует не в местный ад, а в жопонадирающее подземелье — никто не знал. К слову, именно стигма являлась почетным спонсором примерно двадцати процентов всех смертей Академии Эвелпид.

«Окей, отставить панику!» — сказал он себе абсолютно спокойным голосом.

Паника, как-то появляться не спешила, однако клише есть клише. Надо произнести, иначе будет болеть не только отбитое филе. Медей вздохнул, пожал плечами, а затем направился. Куда? Ну, вон туда. А какая разница? Коридор есть коридор, на нем не написано, куда конкретно упал заблудившийся трамвай и в какую сторону лучше идти. Мир здесь отсталый, засирать стенки граффити еще не додумались.

Только вырвиглазными плакатами, но это совсем другая история.

Забавно, что эти самые плакаты попадались и здесь. Древняя, видать, история, а он думал — тупой новодел. Только вместо агиток на них изображались последствия. Волшебник в пузыре с трещинами, снаружи багровый огонь, всполохи напоминают глаза обезьян с черной склерой. Фигура мага объята пламенем, на лице — чистая агония. Художник очень профессионально передал момент, когда кожа идет пузырями, а глаза начинают кипеть в глазницах от жара.

«Недостаток решимости», — гласило название.

Коротко и со вкусом. На других изображениях попадались похожие сюжеты.

«Небрежность», — человека растворяет сияющая жижа из перегонного куба, неудачная модификация Вард тает вместе с плотью несчастного.

«Неуместные сомнения», — израненная красавица с нечеловеческой физиологией и психически жуткой ухмылкой наваливается на очередного волшебника.

Детализация, нет, посыл, гениальность картины, оказались на таком уровне, что даже циник-Медей поспешил отвернуться. Потрясение на лице мага, его робкий полуоборот так и говорил о милосердии к проигравшей. Та не оценила.

Медей шумно выдохнул, передернул плечами и двинулся вглубь коридора. Нужно найти хотя бы какой-то внятный ориентир в этом царстве безмолвия и застарелой жути.

? Где священная война?

Глаза ваши бесстыжие.

Нет, из этого говна

Выхода не вижу я ?

Всеволод Емелин