Чтение онлайн

— Может словимся перед отъездом? Выпьем пивка? — просипел Витя

— Вить, ты по поводу питья к Максу обращайся, я за компанию только пробку могу понюхать, — усмехнулся Гриша.

— Хорошо, когда ты там уезжать собрался?

— В среду.

— Значит во вторник словимся, надо же как то поступление отметить, только это, телефон-то включай! — подытожил Витя.

Гриша опять тяжело вздохнул и сказал:

— Посмотрим, в каком я состоянии буду, не хотелось бы повторить вчерашний подвиг.

Витёк почесал затылок, и сказал:

— Да, напугал ты нас нехило тогда. Ладно, звони как полегчает.

Гриша проводил друга, вернулся на чердак, лёг на диван и призадумался. После вчерашнего марафона, его имидж явно пострадал, особенно в глазах девушек. Конечно, теперь его это заботило меньше всего, Гриша понимал, что пути их маленькой банды всё равно разойдутся вскоре. Сфера его интересов теперь лежала в новой области, разделить которую его старые друзья не могли. Лучший друг теперь был увлечён девушкой, Витю и Макса он перевоспитывать не собирался. И только искренность с которой друзья поддерживали его всегда, не давала Грише покоя, именно поэтому молодой человек чувствовал себя неуютно, так, словно бы он предал их, использовал как временных попутчиков. Расставание неприятная штука, однако неизбежная.

Мать поднялась на чердак и, опершись на перила лестниц, спросила:

— Ну что, помирились?

Гриша хотел было нагрубить, но передумал и ответил:

— Да мы и не ссорились.

— А чего ты тогда такой хмурый?

— Наши дороги расходятся, мам, — многозначительно ответил сын.

Мать улыбнулась и сказала:

— Да, друзей терять так же тяжело, как девушку или родителей. Все мы когда-нибудь расстанемся, я вот маму с папой уже похоронила. Поблагодари друзей, что сопроводили тебя и двигайся дальше.

Грише слова матери показались более чем актуальными, и он сказал:

— Да, ты права! Спасибо, мам.

— Не за что. Ужинать пошли!

— Нет мам, я тут «штурмую небеса».

— Кого штурмуешь? — усмехнулась Вера Михайловна.

— Медитирую я, — нехотя признался сын.

Скептически хмыкнув, мать сказала:

— То-то я смотрю, ты коврик сюда притащил, я уж думала зарядку начал делать. Только одно непонятно, почему именно тут?

Гриша, смущённый допросами, недовольно ответил:

— Тебе что жалко, что ли? Нашёл уголок подальше, чтобы не слышать твой телевизор.

— Да ладно йог, занимайся, — усмехнулась мать и ушла.

Йог не сразу приступил к практике, он долго пялился на коврик для медитации, в голову приходили сожжённые картины, лицо Ани и пылающий ад на перевале в Лазовском заповеднике. Наконец, собравшись с силами, Гриша приступил к штурму. Сегодняшний остаток дня, он решил тренироваться без рабочего телефона. Всё равно смартфон бы гудел как оголтелый, напоминая о том, что хозяин отвлёкся, и никак не может остановиться. Сидеть в правильной позе для медитации он перестал ещё до ужина, ноги не гнулись, колени болели и единственным выходом было сесть по-турецки. Но даже так сидеть с прямой спиной оказалось дико утомительно, поэтому парень перебрался к стенке и облокотился на неё. Спустя четыре часа, перемежающиеся длинными передышками и брожением по комнате, Гриша отправился спать на одеревеневших ногах. Практика не дала ему особых результатов, вспоминая те ощущения, которые он испытывал в путешествии казалось, что сейчас он невообразимо отупел. Конечно, удобно кататься на чужом аттракционе, а вот как дело дошло до самостоятельной практики, тут кроме разочарования ничего не выходило. Даже тонкое зрение активировать не получалось. Гриша сначала хотел расстроиться, но потом передумал, никто и не говорил ведь, что будет легко. Да и зрение сейчас особо ни к чему. Конечно, раньше новость о том, что он не видит тонкий мир его бы порадовала, но теперь, всё было иначе. Почувствовав силу на вкус, понимаешь, что всё в сравнении с ней кажется блёклым. «Наверное, именно для этого проводят ритуал обновления клятвы», думал молодой человек, лёжа в кровати и вспоминая ту невообразимую мощь, с которой он соприкоснулся. Эти воспоминания теперь для него казались путеводной звездой, тем ориентиром, к которому хотелось вернуться. С этими мыслями Гриша провалился в сон.

***

Страшные образы пришли к нему в ночных грёзах, около невообразимо огромного медового кокона энергии, шёл жуткий бой демонов и магов. Схлестнулись могучие армии в смертельном бою, гремели взрывы, сверкали вспышки, взметались к небу огненные всполохи, лилась кровь. Видения были слишком яркими и знакомыми и, только было Гриша стал припоминать сюжет происходящего, как обстановка сменилась. Он шёл в гору, среди осеннего леса, огромные пожелтевшие листья срываясь падали ему под ноги, меж крон в редеющей листве пробивался яркий янтарный свет, восходящего над горой солнца. Вершина уже была близка, тропинка, шедшая по склону, сверкала росой, осевшей на паутинках гирляндами развешанных на ковре высокогорных трав. Лес отступил, тропинка вывела его к площадке, залитой густым, ванильным солнечным светом. Здесь, на радужном троне из висмута, сидела одинокая фигура, обласканная рассветными лучами. Слегка подрагивая в линзе водяных испарений, образ незнакомца манил и завораживал. Облачённый в царственную мантию, богато изукрашенную и поблескивающую металлическим отливом, пожилой мужчина добродушно взирал на Григория. Этот человек был знаком юноше, но признать его было практически невозможно. Могущество, воля и уверенность пронизывали знакомые, родные черты отцовского лица. Осознание нового обличия отца надломило в разуме юноши привычное восприятие своего родителя. Но больше всего страшило и шокировало то, что теперь как никогда раньше угадывалось внешнее сходство отца и сына. Словно цепная молния в сознании юноши ворвалась паника, сердце бешено стучало в груди, Григорий проснулся и рывком сел в кровати. Электронные часы на столе, сообщили что идёт четвёртый час утра. Действуя, как обычно, в этой ситуации, Гриша быстро пошёл к шкафу, почти ничего не соображая, оделся и на цыпочках юркнул по лестнице вниз к гаражной двери. Отперев внутреннею дверь в воротах и выкатив велосипед на улицу, он замер. Всё это он совершил на автомате, даже не задумываясь о том, что делает.

«Что всё это значит?», прошептал, нервно озираясь, молодой человек. Странное радостное чувство распирало его изнутри.

На улице было прохладно дул лёгкий ветер, разгоняя туман, на востоке занималась заря. Сизое небо только что вырвалось из ночного мрака. Было так тихо, что можно расслышать скрип качели, с которой играл ветер на детской площадке в конце аллеи. Нащупав ключи в кармане, Гриша закрыл гараж и, оседлав велосипед, выехал на дорогу. План родился сам собой, он приедет на сопку Торопова, проберётся по брустверу к площадке, на которой некогда располагалась артиллерийская установка и попробует там медитировать.

Сегодня он чувствовал энергию, одна только мысль о тонком зрении оказалась способной активировать его. Спину, руки, ноги и голову сковала волна мурашек, да таких сильных, будто кто-то тянул его за каждый волосок на коже, нервные окончания змеились под потоками энергии. Довольная улыбка озарила лик юноши. Вдыхая утреннюю свежесть, Гриша стремглав нёсся по тихим улочкам коттеджного посёлка. Вдохновение вернуло ему способность видеть трогательный флирт света и тени, нежными мазками проступающий на стенах домов, изгородях и зелени листвы. Ветер шалил в ветвях деревьев, дружески приветствуя его мириадами зелёных рук. Над головой перья облаков взметнулись рыжей гривой, убегающей на запад ночи. Пробуждённый мир, благословлял его свидание с тишиной.

На эту встречу он пришёл не имея ничего, кроме собственного намерения. Коврик, беруши, телефон и тёплая куртка остались дома. Пробравшись по кромке бруствера, словно заправский любовник по балкону, он попал на артиллерийскую площадку. Теперь нужно было успокоить сердцебиение, мешающее интимной встрече. Позволив себе прийти в равновесие, Григорий замер, любуясь гармонией просыпающегося города на фоне Амурского залива.

Почувствовав тихие шаги неосязаемой избранницы, парень закрыл глаза. Нежное прикосновение безмятежной откликнулось в груди юноши ярким каскадом разрядов. Так близки и так далеки были они сейчас друг от друга. И лишь лёгкие волнительные касания соединяли их. Загадочная незнакомка пробуждала в юноше страстное желание, маня его в лоно священной любви. Григорий и помыслить не мог какой жар проснется в нём от этой близости. Бескорыстная искренность юного Ромео вознаградилась отзывчивостью, закружив партнёров в откровенном экстатическом вальсе безмолвия. Струны бытия аккомпанировали им, уводя в сокровенные чертоги. Бриз бесконечности овеял сознание юноши, сердце и дыхание замерли, последний проблеск мысли таял вдали и аккорды триумфальной сонаты тишины стали ему новым маяком. Глоток счастья, мгновение вечности, оборвалось как первый поцелуй. Свидание заканчивалось, заботливая невеста позволила лишь пригубить нектар чудесного источника. Звенящий миг слияния прервался, не дав юноше захлебнуться. Сладкое послевкусие торжества разума растекалось по телу и за его пределы. Роса бытия сливалась в ручейки джетами струясь в безбрежное пространство. Рассудок восторга декламировал:

Ветер гонит крупинки пыли,

Капает капля, мгновенье спустя,

Время осколки летят ледяные,

Вихри пустыни частицы меня.

Шорохом трав, гулом в отрогах,

Брызгами волн, криками птиц,

Кадр за кадром и выдох за вдохом,

Образы мира, вне всяких границ.

Связанны вместе, но вроде отдельны,

Так одиноки, в своей пустоте.

Нота начала, градация слова,

Яркое пламя горит в темноте.

Пляска иллюзий, ритмы дыханья.

Мир созидатель, ноль единиц,

Точка отсчёта, гладь мирозданья

Так, в бесконечности тянется миг.

Эмоциональная надстройка разума, очнувшаяся от ошеломляющего ступора, разразилась ливнем, слезы побежали из глаз молодого человека. Трудно вообразить его благоговейную тоску, как и утешить несчастного. Никто не готовит нас к такой встрече, и быть готовым к ней нельзя. Спонтанное намерение вознаградилось милостью, которую не способен превзойти ни один ритуал. Цветы, свечи, одежды, иконы и красивые слова не нужны там, где ведёт вдохновение. Романтика — это игра, попытка имитировать, подстроить истинное вдохновение.