Чтение онлайн

Григорий, нахмурившись поспешил на яхту, мысль о том, как на корабле могли появиться такие повреждения, не давала ему покоя. Сейчас он хотел срочно увидеть деда и узнать не пострадал ли он.

Поднявшись на палубу, Гриша встретил в капитанской рубке молодую девушку, немногим старше Гадрун. Невысокая татарка перебирала ворох документации над раскрытой папкой. Когда Гриша вошёл в каюту, она оторвалась от бумаг и хитро сощурившись, улыбнулась своей широкой, ярко напомаженной улыбкой.

— Здрасьте, — неуверенно сказал Гриша, уступая дорогу матери, шедшей следом за ним.

— Доброе утро, я Надина, переводчик и новый помощник капитана, — ответила девушка.

— Доброе. Надина, подскажите пожалуйста, а где сам капитан? — задумчиво, спросила Вера Михайловна.

— Он в трюме, проходите вниз, капитан сейчас завтракает.

Гриша, цепляясь походным рюкзаком за перила и ступени, круто уходящие вниз, спустился в трюм следом за матерью.

Капитан и Михаил сидели за столом в кубрике, Валерия Афанасьевича почему-то здесь не было. Первым капитана увидела Вера Михайловна, поприветствовав свёкра она присела на свободный стул рядом с Михаилом.

Гриша же, увидев деда, обомлел. Левый глаз капитана был закрыт плотной чёрной повязкой, из-под которой во все стороны проступали жуткие фиолетовые вены, придавая лицу старика болезненно мертвецкий вид. На удивление изменения во внешности капитана сноха не заметила. Виктор Максимович поймал взгляд внука и многозначительно подмигнув сказал:

— Гриш, чего стоишь как не родной, проходи садись!

Григорий неуверенно вошёл на кухню. Он снял рюкзак, оставив его на тумбе рядом с микроволновкой, и сел около деда.

Вера Михайловна сразу же решила выяснить интересовавший её вопрос:

— Виктор Максимович, скажите могу я увидеться с профессором, о котором вы говорили?

Капитан внимательно всмотрелся в лицо невестки и затем вкрадчиво сказал:

— Конечно Вер, если поплывёшь с нами в Находку, ты обязательно с ним увидишься. Хотя признаюсь честно, я не вижу смысла в этой беседе, ведь я, как никто другой, заинтересован в том, чтобы Гриша поступил на археолога и как ты знаешь, я ни разу не дал повода усомниться в том, что у меня есть нужные связи.

— Просто я же переживаю, потянет ли Гриша учёбу за рубежом, среди англоязычных студентов и преподавателей. Есть ли в таком обучении вообще смысл, он же опять может замкнуться в себе и начать прогуливать, — озвучила свои сомнения мать.

Виктор Максимович явно нежелающий растягивать прощальный момент, прибегнул к проверенному способу, оглушительно прочистив горло он заговорил:

— Вер послушай, мы его от всего подряд не убережём даже если он останется тут. Твой сын давно мечтал учиться на археолога, у него есть желание и мотивация, плюс ко всему он будет обучаться в русскоязычной группе. К тому же я предусмотрительно беру его в экспедицию, чтобы Гриша мог познакомиться поближе со своим деканом и в дальнейшем не стеснялся обратиться с просьбой о помощи. Ну а если он филонить в институте станет, значит вернётся домой и пойдёт работать. Тоже самое было бы и тут, если бы он не стал учиться, — сурово подытожил капитан.

Вера Михайловна рассеянно кивнула. Вот вроде бы и всё, мать убеждена, но дальше произошло то, что Гришу даже напугало. Виктор Максимович схватился левой рукой за глаз, прикрывая повязку, а Михаил, сидевший за тем же столом, гнусаво заговорил, подражая голосу матери:

— Да вы правы Виктор Максимыч, ладно сынуль, удачной тебе экспедиции, не забывай звонить и обязательно приезжай домой хоть на денёк, как вы закончите исследования.

Мать грустно улыбаясь повторила за Михаилом сказанное им слово в слово, затем встала и обняв сына на прощание направилась к лестнице. Михаил проводил женщину взглядом. Капитан, болезненно сморщившись отвернулся к иллюминатору. Гриша, испугавшись за мать, подскочил со стула, решив сопроводить её до машины и дождаться пока она придёт в себя.

Уже спустившись на пирс к машине, мать обратилась к идущему рядом сыну:

— Ужас какой, ну и духота у них там стояла, я думала сознание потеряю. Гриш ты как-нибудь скажи деду, чтобы проветрил помещение, я уж не стала делать замечание, — сказала мать садясь в машину.

— Да, и в самом деле жарковато было. Ладно, до встречи, мам! — успокоившись, сказал Григорий.

Прежде чем скрыться за поворотом между зданиями, мать остановилась, посигналив на прощание.

Уже возвращаясь на судно, молодой человек увидел поднявшегося на палубу капитана. Беспокойство вновь пробудилось в груди юноши, страх холодным свинцом разлился по всему телу. Еле перебирая ватными от волнения ногами, Гриша отправился в капитанскую рубку. Когда Григорий вошёл, капитан сидел в своём кресле, а его черноглазая ассистентка спустилась в трюм.

— Ну что, отчаливаем? — сказал Виктор Максимович будничным тоном.

Гриша, прислонившись к приборной панели, встал рядом и с тревогой глядя в лицо капитана спросил:

— Дед, что у вас произошло, на тебя страшно смотреть!

— На меня то!? — хмыкнул капитан, — Ты бы на Валеру посмотрел, его мы вообще еле спасли.

— На вас напали что ли? Что с твоим глазом дед, почему он такой страшный?

Виктор Максимович грустно улыбнулся и сказал:

— Ты же его не видишь под повязкой, с чего ты взял что он страшный? Ну, было небольшое сражение и нас слегка потрепало, но ты же сам понимаешь, никто ведь не говорил, что мы на этой работе как у бога за пазухой. С нами здесь всякое может случиться, — уклончиво ответил Виктор Максимович.

— Дед, хватит меня держать за кисейную барышню! Рассказывай, как есть! — нахмурившись воскликнул Гриша.

— А что я тебе ещё рассказывать-то должен, не пойму!? Глаз я сам отдал, как плату за спасение, иначе в той ситуации было никак. Корабль мы уже залатали, теперь вот осталось его в док отогнать, прогрунтовать да покрасить.

Гриша расстроенно выругался, и затем сказал:

— Так что, глаз у тебя восстановить теперь нельзя что-ли?

— Нельзя, это проклятие, — сказал капитан и приподняв на миг повязку на глазу продемонстрировал чёрный зияющий провал края которого светились фиолетовым.

Грише от такого зрелища стало дурно, отвернувшись в сторону он сдержал поступающую тошноту.

— Зато, теперь я вижу многое, что раньше мне было недоступно, — попытался подбодрить капитан.

Гриша, несогласно качая головой сказал:

— Эта ваша магия просто ужас какой-то, я даже представить боюсь, как на тебя эта хреновина в глазу повлиять может!

— Знаешь, если не раскрашивать силу в своём воображении в различные цвета, то магия останется лишь инструментом, как и наше тело, которого мы в любом случае лишимся со временем, — парировал капитан.

Гриша промолчал, он почему-то почувствовал сильную глубинную усталость, знакомую до боли. В таком состоянии хотелось развернуться и прямо сейчас идти, идти прочь туда, где не было бы ни магии, ни людей. Туда, в звенящую тишину.

Капитан, заметив, что внук загрустил, весело крякнул, вставая из кресла, и, направившись в трюм, негромко запел: «А ну-ка песню нам пропой весёлый ветер, весёлый ветер, весёлый ветер, моря и горы ты обшарил все на свете, и все на свете песенки слыхал…».

Гриша удивлённо уставился на деда, старик весело мурлыкающий песенку тронул юношу своим жизнерадостным настроем. Вспомнив наставления мастера, молодой человек унял эмоции. «Сам ведь говорил деду про кисейную барышню и тут же раскис. А ведь он прав, ничто не вечно под луной», подумал Григорий.