Чтение онлайн

К этому моменту всё съеденное и выпитое улетучилось из их желудков. С лёгкой грустью посматривали в даль начавшие трезветь молодые люди. Макса бил лёгкий озноб от сырой одежды и отходняка. Гриша обтряхивался от песка, который прилип к коже, шортам, футболке и волосам. Витёк выжимал штаны. Кирилл обернул мяч в целлофановый пакет, и убрал его в рюкзак.

Шёл шестой час, когда набесившаяся вдоволь компания начала собираться в обратный путь.

Прощальной встречей Григорий остался доволен. Вписки, тусовки в клубах и на даче, как и прочие способы траты родительских денег подойдут не всем. Хотя конечно у части этого квартета всё ещё впереди.

Мокрые насквозь, с сосульками волос, ссохшихся от солёной воды, и песком за пазухой, который так и не удалось вытряхнуть, компания поехала домой.

— У вас, что детство в жопе заиграло? — смеясь сказала мать, разглядывая сына, вошедшего на порог.

— Всё под контролем, — улыбнувшись, ответил Гриша.

— Ты бы ещё в мазуте опять измазался, как тогда, когда вы по стройке шарились, — припомнила Вера Михайловна.

— Это была машинная смазка, а не мазут, — со знанием дела сказал Гриша.

— Да какая разница, свинья везде грязь найдёт, — заклеймила отпрыска мать.

Конечно, Гришу трудно было назвать чистоплюем, иной раз в творческом порыве он мог запросто вытереть руки, измазанные в краске об домашнюю футболку или подолгу ходить в одной и той же одежде, не задумываясь о том, что пора бы её сменить. Что уж говорить о походах юных энтузиастов, ведь они всегда связанны тесным контактом с объектами исследований, которые в свою очередь непременно оставляют взаимный отпечаток.

Приведя себя в порядок и поужинав, Гриша провёл остаток дня тренируясь в концентрации на тишине. Тренировка после всех увеселительных мероприятий оказалась бесплодной, чего собственно и следовало ожидать, не зря же в инструкции говорилось про поддержание информационного вакуума. Но что поделать, даже если бы Гриша остался сегодня дома, мысли о предстоящем путешествии в другой мир не дали бы ему покоя. Этот раз он уже хоть отдалённо, но представлял с чем же ему предстоит столкнуться. От этого волнение, которое он усердно пытался прогнать как коммивояжёра, так же нагло возвращалось через окно, будучи выставленным за дверь.

Решив, что очередную бессонную ночь перед отправкой в путешествие он терпеть не намерен, Гриша напился пустырника и лёг спать.

Только парень начал проваливаться в сон, как раздался звонок рабочего телефона, звонил дед, со старого номера. Он напомнил внуку о том, что завтра рано утром будет ждать его в порту. Говорил он как-то по-деловому скованно и сухо, словно стараясь сдерживать эмоции. Полусонный внук этого не заметил, и как только положил трубку, быстро уснул словно все предупреждения деда были адресованы не ему.

***

Будильник, предусмотрительно настроенный на полшестого утра, вырвал Гришу из беспокойного сна, в котором он вместе с отцом летел на боевом крейсере над горным озером. Перед глазами до сих пор горела малахитовая зелень на склонах гор. Каменные колонны, словно стволы деревьев, выступали из сапфировой синевы высокогорного водоёма. Они казались удивительно яркими и реалистичными, как и сам корабль, с прозрачным панорамным куполом обшивки. Трудно было сказать, сон ли это был вообще. Только что, отец, сидевший на передвижном лафете бортовых бластеров, подъехал к Гришиной орудийной площадке, чтобы рассказать о том, что ему напомнила эта местность, как вдруг, картина сменилась на тускло освещённую комнату молодого человека. Парень даже не сразу сообразил отключить будильник на телефоне, продолжая находиться под впечатлением от предыдущей сцены.

Утреннею медитацию прервала мать, она, заглянув в его комнату спросила:

— Завтракать то будешь, или тебе деньгами отдать?

Гриша недовольный тем, что прервали его медитацию, открыл один глаз и ответил вопросом на вопрос:

— Фрукты есть?

— Я бананы доела, есть пара апельсинов, но это же не еда!

— Мне хватит. Если что у деда перекушу, — закрывая глаза ответил сын.

Упаковав вещи в выданный на Сумеру рюкзак, Гриша быстро подкрепился, пока мать красилась перед поездкой.

Сегодня Вера Михайловна тянула время как могла — ей совсем не хотелось отпускать сына и оставаться дома одной. К тому же лёгкое внушение Виктора Максимовича видимо стало утрачивать свою силу, так как мать не раз высказала неудовольствие по поводу странной экспедиции, из-за которой откладывалось начало учебного года. Более того, теперь ей стало казаться, что на каком бы хорошем счету не находился друг Виктора Максимовича, работающий в международном институте археологии, такого грамотея как Гришу пристроить туда на обучение фактически нереально. Она даже несколько раз пыталась сформулировать своё неудовольствие и высказать его сыну, но Гриша невозмутимо пропускал ворчание матери мимо ушей, подгоняя её собираться быстрее.

Несмотря на усилия Веры Михайловны оттянуть время отъезда, этот момент всё-таки настал, Гриша забрал походный рюкзак, и выходя из комнаты, бросил последний взгляд на картину, которую он написал накануне. Фигуру, замершую на вершине сопки в ореоле мягкого света, окутывали со спины крылья серафима, меж которых на него взирал женский лик, покрытый вуалью. От крыльев этого существа мириадами завихрений и водоворотов отходили образы, прозрачные словно миражи, они были пронизаны сетью тонких нитей, скрепляющих образы мира словно мозаику. Всякий раз, глядя на собственное творение, по спине юноши начинали бежать мурашки: было в картине что-то величественное и потустороннее, будто и не человек её писал вовсе. Вот и теперь взглянув на неё непроизвольно активировалось тонкое зрение, выхватывая мелких существ, словно светлячки роящихся над картиной, которая пульсировала мягким золотистым светом. Если сосредоточить зрение на краях холста, можно даже разглядеть тонкие астральные нити, по которым пробегали, мелкие словно бисер, бусинки энергии, заряжающие картину.

Промежуток между пробуждением, завтраком и дорогой в порт прошёл словно в кумаре. Паволока нервного напряжения поглотила воспоминания, склеив их в сумбурный комок ощущений, которые таяли, растворяясь словно под лучами жаркого солнца.

Погода словно бы довершала это странное полусонное состояние, небо затянули тучи, в воздухе стояла сырая взвесь, которую трудно назвать дождём или туманом. Ехать по городу, кишащему невидимой жизнью астральных существ, снующих на фоне пасмурного неба, было мягко говоря странно. Грише казалось будто они перемещаются по дну аквариума, в мутной мгле которого какие только спруты не водятся. Дома высоток сверху донизу обросли мицелием, повсюду летали мафлоки, слонялись тени лярв и сукубов, в основной своей массе они отдалённо напоминали прозрачных изуродованных человекообразных существ, иные напоминали больше животных или птиц. Некоторые из них следовали за людьми, ведомые на поводу словно домашние животные. Подъезжая к порту, Григорий заметил огненную жар-птицу, хищно спикировавшую на мафлока тянущего щупальца к человеку. Чем закончилась эта схватка молодой человек так и не увидел, мать свернула с дороги к КПП, преграждающему въезд на территорию порта.

Юношу, покинувшего тёплый безветренный салон автомобиля, окутала сырая промозглая прохлада причала, жестоко вырывая из приятной уютной дрёмы сотрясающим всё тело ознобом.

Сурья проступила из влажной пелены словно призрак, постепенно раскрывая неожиданные подробности, появившиеся на внешней обшивке судна. Корму корабля плотно укрывал тент, из-под которого выглядывали чёрные опалины отчётливо заметные на фоне зеленовато голубой окраски яхты. Вера Михайловна, как ни странно не обратила внимания на эту деталь, в свою очередь, напомнив Грише забрать рюкзак, о котором он и думать забыл. Дождавшись, когда сын заберёт вещи, мать закрыла машину.