Чтение онлайн

кофейной гуще, где рабочих разместить. Там уж постоянными кадрами обходятся, без

сезонников, а с бараками распростились... Может, я не так говорю? Болтаю по-стариковски...

Иван Иванович хотел сесть, а места-то и не оказалось: от тесноты люди сдвинулись. Всё

засмеялись. Он, прихрамывая, шел к двери. Молодой лесоруб вскочил со стула.

– Садитесь, Иван Иванович...

Старик комически поклонился.

– Не беспокойся, парнечок. Сиди. Пойду, покурю...

Синяков ещё во время выступления старого мастера несколько раз намеревался прервать

его, но всё сдерживался. Теперь он встал, положил шапку на стол, расстегнул бекешу и, глядя

в пол, произнес:

– Так мы время зря убьём. Давайте говорить по существу, без болтовни. Вот я набросал

график, согласно которому квартальный план выполним досрочно. На участках развернем

соцсоревнование. Дадим слово не уходить из лесу, пока не выполнена норма. Ну, я думаю,

нет возражений против предложенного?

– У меня есть.

Из угла поднялся Бызов. Пиджак ему был тесен, и полы с трудом сходились. Широкая

грудь, затянутая в полосатую тельняшку, распирала ворот.

– У тебя что, возражение? – изумился Синяков.

– Да нет, зачем. Супротив правильных предложений мы не возражаем. И соревнование, и

досрочно – с этим согласны. Только я бы подмогнул мастеру. Долго ли машины в чёрном теле

держать будем?

– В баню их водить, что ли? – съязвил Синяков.

– Да вот жалко, что нас с вами, товарищ начальник, в баню не сведут, – отбрил Бызов. –

У меня, как у старого механика, душа болит, на них глядя. Прав мастер, машину надо

эксплуатировать с толком. А у нас ремонта надлежащего нет, организация производственного

процесса по существу отсутствует. То навалим в делянках столько, что и за месяц не

вывозишь, то возить нечего, хоть тракторы ставь на прикол. И ставим.

– Ты что предлагаешь конкретно-практически? – нетерпеливо стучит карандашом о

графин Синяков.

– Создать комплексные бригады – это конкретно, улучшить техническое руководство –

это практически, – под общий смех заключает Бызов.

– Пусть Егор Павлович расскажет, какова эта комплексная. У него ведь она давненько

создана, – крикнул из другой комнаты тракторист.

– Давай выкладывай, Егор, – поддержал Синяков.

До полночи было открыто окно в кабинете начальника лесопункта. До полночи из него

валил дым. В самом кабинете хоть и не курили, зато курили в соседней смежной комнате,

вполне и с лихвой вознаграждая себя за непривычное воздержание.

Когда все разошлись, Дмитрий Иванович спросил Синякова:

– Ну как? Теперь понятно?

– Да не теперь уж понятно, – ответил тот хмурясь. – Сколько раз об одном толкуем...

– Почему же мер не принимается?

Синяков не смог сдержаться.

– Ты, Дмитрий Иванович, не обижайся, молод ещё...

– Не так уж молод.

– Тебе всё кажется просто, – продолжал Синяков, пропустив поправку. – Тебе, может, и

впрямь просто, у тебя диплом. А нам о дипломе некогда было думать, кубометрики

требовались. То-то... И варимся в собственном соку. Даже технорука нет. У других

техноруками инженеры, а мне хоть бы какого захудалого техника дали. Не дают...

– А нельзя ли на месте, в Сузёме, подобрать?

– В Сузёме! Ты что – всурьёз? У нас ведь тут не академия, инженеров не пекут...

– А может, и академия, дорогой товарищ начальник. Кроме шуток, я прошу вас подумать,

кто из ваших сузёмских работников подошел бы на должность технорука. Эту вакансию

больше терпеть нельзя. А на присылку надеяться пока нечего, по крайней мере до нового

выпуска в учебных заведениях... Да тут найдутся кандидатуры, я в этом уверен.

– Задаешь ты мне задачу, инженер. Вроде того вечного двигателя, поди, окажется, как его

по-ученому-то?..

– Перпетуум мобиле? – захохотал Дмитрий Иванович. – Ну, авось да этот ваш перпетуум

будет проще... Так договорились? Прикиньте на досуге...

Уж на улице Синяков спохватился: окно-то и забыл закрыть. Он не захотел возвращаться

в контору, побрел к окну прямо сугробом. Подняв шпингалет, с грохотом захлопнул раму.

2

Всю ночь донимала Синякова бессонница. Он вертелся на скрипучей кровати, вздыхал, с

усилием закрывал глаза, но забыться так и не мог. Думы и думы, беспорядочные,

клочковатые, теснились в голове. Старость, что ли, одолевать начинает – пустая ерундовина

выбивает из колеи. Бывали времена, трудно доставались эти кубарики, ох как трудно, а рук

не опускал. А нынче что-то и просвету не видать, мотаешься, мотаешься, а план трещит. И

что тут поделаешь, шут её знает. Главному инженеру, ишь ты, не по нраву наша техника: одно

неисправно, другое без дела стоит... А попробуй-ка в наших условиях обеспечить иной

порядок. У нас ведь не цех заводской, Митрий Иванович, у нас лес да болото, коряги да пни.

Тут тебе никакой золотой технорук не поможет... Ты говоришь, надо технорука на месте

искать, а где его найдешь, он не гриб, под елкой не растет... Кого же в самом деле в

техноруки-то предложить? Может, Бызова? Он ничего, на работе дюж, с делом управляется

играючи, работяг в руках держит...

Синяков сел на кровати, закурил, покашлял вдоволь. Пришедшая в голову мысль о

Бызове неотвязно билась в потемках бессонницы. Черт его знает, предложить, что ли,

Бызова? А примут ли? То верно, ни от какой работенки он не бежит, надо – берет топор, надо

– орудует аншпугом, тракторист сплоховал, машина стала – он, ни слова не говоря, лезет под

колеса, вымажется весь, как леший, а ведь если подходить формально, какое ему до

остановки машины дело, он простой лесоруб... Но и то сказать, техноруком-то быть – это не

то, что уметь подвинтить гайку... Так, видно... Ну, а кого ещё? Ивана Ивановича, что ли,