Чтение онлайн

Мои руки жесткие. И где та часть меня, которой я обычно являюсь? Ее нет. Это не должно быть так, и я не могу перестать думать о Мэд. Я стону.

– Тебе нравится?

Неважно как ее зовут, ее руки на моей промежности.

Я останавливаюсь, отодвигаюсь от этой слишком загорелой кожи.

– Я не могу этого сделать.

Она смеется, поправляя свои огненные волосы и двигая бедрами.

– Такой скромный, - она притягивает меня обратно к себе и шепчет,- ты делал это довольно хорошо слишком долго.

Нет. Я сажусь.

– Просто… это слишком быстро. Я не хочу все испортить.

Она садится, находит свои джинсы, одевает их и хмурится.

– Ты только что это сделал. 

Мэдди

На следующее утро после тренировки, я засовываю ноги в машину Гейба и чувствую, как что-то прилипает к кроссовкам. Я наклоняюсь, тянусь вперед и вижу маленький кусочек ткани цвета фуксии, на котором красуется надпись «Тусовщица». Это трусики, которые обмотались вокруг моих шнурков.

Я напряженно моргаю, снимая «Тусовщицу» с кроссовок кончиками пальцев, и смахивая их обратно под сиденье.

– Полагаю, ты был занят прошлой ночью. Ну, хотя бы один из нас повеселился.

– Ты пошла с Ионом, - обвиняет меня Гейб, - я видел, как ты уходила.

– Ты шпионил за мной?

– У меня есть вещи поважнее.

– Очевидно,- я морщу нос, когда думаю о том, что лежит под моим сиденьем, и даже не волнуюсь, насколько я сейчас саркастична. – Не то чтобы это твое дело, но ты можешь быть уверен, я всем расскажу, как я хорошо провела время с Ионом, проводя исследования в книгохранилище школьной библиотеки.

Гейб открыл рот, закрыл и снова открыл.

– Прости.

– Не переживай, я ведь не твоя девушка. Хотя, мне жаль обладательницу белья под моим сиденьем. Потому что я почти уверена, мистер «У меня есть вещи поважнее», что эти трусики принадлежат человеку

– Я знаю это, Мэд.

« Let me down easy…» [21] раздается из телефона Гейба.

Нереально. Я смотрю, как рот Гейба опять открывается, он вздыхает и тянется к телефону. Я останавливаюсь, вспоминая Элисон. Нет, все, я закончила.

***

Вечера суббот – это «семейные» вечера. Годами я наслаждалась традицией между моими родителями и Нильсенами, которая началась до того, как я и Гейб родились. А вот сегодня, я бы лучше прыгала тройные Аксели без защиты. Это было бы менее болезненно, чем сидеть с Гейбом в одной комнате.

Мама обнимает сбоку миссис Нильсен, так как они сидят за столом и обсуждают костюмы для новой программы.

– Я думаю шелковый шифон. Двухслойный естественно, с завышенной талией?

– Безусловно, это будет прекрасно выглядеть в сочетании с музыкой,- миссис Нильсен вздыхает,- я всегда хотела кататься под Ромео и Джульетту.

Я вожу «курицей марсала» по тарелке, и пытаюсь не подавиться куском, уже находящемся во рту.

Обычно, я быстро доедаю, включаю музыку и заставляю Гейба проделать нашу программу для родителей. Но сегодня, программа только заставляет меня думать о Гейбе, а мысли о Гейбе, заставляют меня думать о «Тусовщице».

– Так, кто готов для покера?
– спрашиваю я, в попытке закончить этот жалкий ужин.

– О нет, дорогая, сегодня без игр,- говорит мама. – Я разве не сказала тебе, мы с папой взяли напрокат «Влюбленного Шекспира», [22] в честь вашей новой программы?

Родители смотрят свои какие-то ролики, оставляя нас в гостиной с Гейбом на козетке. [23]

Так происходит всегда: мы сидим, между нами теснится миска с попкорном, а иногда мы даже накрываемся одним одеялом. Но сегодня, Гейб сидит по левую сторону от меня, а я прижимаюсь к нему правой рукой. Попкорн стоит на ничейной стороне, нетронутый.

Я подтягиваю ноги плотно к себе, обхватываю их руками и смотрю на экран, запрещая своим глазам даже взглянуть на Гейба. Горло пересохло, и ощущение, будто сейчас из глаз польется вода. Я не могу выбросить из головы это тупое белье. Я. Такая. Идиотка. Но я точно знаю, сколькими девушками он швыряется, да я же и помогаю ему порвать с ними, каждый раз. И зачем? А потому что, я так отчаянно желаю этих десяти секунд, когда притворяюсь его девушкой.

Мама останавливает фильм, чтобы наполнить бокалы вином. Из-за того, что наши родители на кухне, тишина нависает над нами как ледник. Я думаю о Гейбе в кафетерии, и сожалею, что призналась ему в том, что наше «свидание» с Ионом было только для учебы, потому что сейчас, я хочу причинить ему ту же боль, что он причинил мне.

Гейб шепчет что-то так тихо, что я не могу понять его. Да все что угодно. Меня не интересует ничего из того, что он хочет сказать сейчас. Но он шепчет снова, громче на этот раз.

– Мэд, мне правда жаль.

Я всем телом отодвигаюсь подальше от него, и задницей задеваю миску с поп корном.

– Блин!

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него: вся левая часть козетки покрыта поп корном, как и колени Гейба. Это светлое масло, но все же, мама меня убьет.

– Замри, - я начинаю сгребать поп корн обратно в миску.

Гейб смахивает мои руки со своих колен.

– Все в порядке, я сам.

– Не двигайся, на тебе будет больше масла, чем на обшивке.

Я начинаю собирать зернышки, которые застряли между его ногами.

Он встает, и отходит от меня, сбрасывая кучки попкорна на ковер.

– Прекрати, - его руки сжаты в кулаки и вся задняя часть его шеи пылает.

– Ох, подойди. Ты думаешь, я делаю это специально?

Гейб поворачивается и смотрит на меня.

– Да. Кладешь руки мне на колени, поощряешь выходки Криса на английском, где я должен тебя поцеловать. Притворяешься, что идешь на свидание с Ионом. Это дерьмо с Ромео и Джульеттой только на льду! Я не собираюсь участвовать в этом с тобой в реальной жизни.

Я вытираю жирные пятна, встаю и смотрю назад.

– Скажи мне, что ты действительно чувствуешь?

Он отворачивается от меня и прижимает руки к голове, сжимая пальцами волосы.

– Дело не в тебе.

Я уже слышала это прежде. Я скрещиваю руки на груди.

– Ох, дело не во мне? Да, правильно, дело не во мне, а в тебе! Это ты со всеми вечно расстаешься, и ты в этом неплох. Только вот большинство людей сначала «встречаются» прежде чем расстаться.

Он одергивает руки и его глаза встречаются с моими.