Чтение онлайн

– Да, конечно,- говорю я Иону. Это все деньги, что я накопила за два месяца, но я покупаю платье.

***

Когда возвращаюсь из торгового центра, папа собирается в Вашингтон.

Я сижу, согнув ноги, на родительской кровати и растягиваюсь, пока смотрю на то, как он в линию укладывает носки в чемодан.

– Чего ты так стараешься? Они будут болтаться во время взлета и посадки.

Он аккуратно укладывает бритву рядом с носками и начинает укладывать сумки с одеждой поверх них.

– Возможно, потому что я считаю, если ты что-то делаешь, делай это хорошо.

Он укладывает остаток своих вещей в сумку, захлопывает ее и застегивает. Наклоняется ко мне и оставляет поцелуй у меня на лбу. Потом хватает сумки с кровати и направляется к двери. Я следую за ним.

– Что если «делаешь что-то» означает… рискнуть?

Папа останавливается и смотрит на меня.

– Любая прибыль, которую мы получаем, исходит из риска, Мэдди. «Единственное чего мы должны бояться – это сам страх.»

– Франклин Делано Рузвельт, инаугурационная речь, 1993, - он улыбается моему ответу, и я обхватываю его руками. – Папуль, я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Увидимся позже, фигуристка.

А потом сенатор выходит за дверь.

Что-то щекочет мои щеки, и я сдуваю волосы с лица. Когда убираю руку, вижу, что прядь папиных волос застряла в них. Я смотрю на русый переходящий в серый цвет. Он только ушел, а я уже скучаю по нему.

Я позволяю прядке упасть на пол, думая о папиных словах. Ион умный и симпатичный. Он милый парень и прекрасный партнер по химии. В библиотеке, я провела лучше время, чем с Гейбом в последние дни, но мне не было очень круто. Даже с его сказочным французским голосом, поющим мое имя, между нами нет химии. Это большой риск, но я все еще хочу Гейба. И если я пойду на балл с Ионом, я не сделаю ничего хорошего. Я достаю телефон. 

Гейб

Я шатаюсь всю неделю, чувствуя, что в любой момент могу потерять границы.

Мэд держит свое слово: вне практики на льду она не трогает меня, не говорит и даже не смотрит на меня. Это молчание неловкое, но оно все еще приносит облегчение. Когда пройдут мои две недели, у нас с Мэд вновь восстановится баланс.

В субботу мы охлаждаемся после балетного класса, когда входит Игорь. Он тихо-тихо идет в угол с нашим инструктором. Миссис Расготра улыбается и кивает, а рука Игоря лежит у нее на плече.

Крис спускается с балетного станка, становясь рядом со мной.

– Видишь это?
– шепчет он, - Головной-Пучок улыбается. Ставлю десять баксов, что эту улыбку вызвали прикосновения старого доброго Игоря.

– Остановись,- шикаю я на него.

Так же как и наш тренер, миссис Расготра никогда не выиграет медаль за чувство юмора.

Крис дал ей прозвище Головной-Пучок из-за ее тугого пучка, с которым она ходит. Но скорее всего, больше из-за того, что она сильно контролирует порядок в классе.

– Габриель!- резкий голос миссис Расготры разрезает воздух,- иди сюда.

Я замышляю свою месть Крису, когда она добавляет:

– И ты, Мэделин, тоже. Все остальные, можете быть свободны.

Я сбрасывая ногу со станка, и делаю вздох облегчения. Если миссис Расготра зовет и Мэд, то со мной все в порядке.

Миссис Расготра ждет, пока мы подойдем.

– Игорь сказал мне, что вы будете кататься под «Ромео и Джульетту» Прокофьева [26] .

Мы киваем.

– У вас есть планы на сегодняшний вечер?

Я двигаю пальцами ног в своих поношенных кожаных балетках.

– Наши семьи обычно ужинают вместе по субботам, - отвечаю я, сжимая руки за спиной и склоняю голову.

Пожалуйста, дайте мне повод, дайте мне любой повод, чтобы избежать этого, – мысленно взываю я к всевышним силам, и молю, что бы они услышали мою просьбу.

– Ну, смотрите, если ваши родители простят вас, - говорит миссис Расготра.

Я смотрю вверх и мысленно посылаю беззвучное «спасибо», но слишком рано.

Миссис Расготра смотрит на меня.

– Игорь хочет сделать вам двоим еще одну … тренировку. Русский национальный балет показывает «Ромео и Джульетту» в Уичите сегодня вечером. Он сказал, что вы должны присутствовать на представлении.

Она передает мне два билета.

– Наслаждайтесь, это прекрасные места.

Я беру билеты и говорю себе под нос:

– Господи боже.

– Это не должно составить проблему, миссис Расготра,- говорит Мэд,- спасибо.

Спасибо за ничего. Я тащу ноги к машине.

***

Вечером дома, я сижу в жарком колючем пиджаке и, не переставая, ерзаю уже раз в десятый.

– Ты уверена, что я должен одеть это?

Чтобы достучаться до мамы, надо потратить много времени, но я пересекаю линию пограничной зоны.

Она смотрит на меня сбоку и выдыхает через губы достаточно сильно, для того чтобы ее челка взлетела.

– Иди и забери уже Мэдди, ты сводишь меня с ума своими ерзаниями.

– Она живет в соседнем доме, выйдет сама, как всегда.

– Ты знаешь, я рада, что ты не заинтересован в Мэд, но ты все еще должен встретить ее для вашего милого вечера. Пожалуйста, не позорь меня, Габриель Томас.

У меня скручивает живот, когда я выхожу на улицу, смотрю на входную дверь Мэд и представляю, как иду к виселице и вешаю себя.

Потом я с силой заставляю содержимое желудка отправиться обратно вниз по горлу, подхожу к ступенькам ее крыльца и нажимаю на звонок.

Мэд отвечает.

Я таращусь на нее. Ее маленькое черное платье, привносит новое значение в мой небольшой мир. Глубокое декольте подчеркивается висящими сережками и простым бриллиантовым кулоном, который подталкивает меня к полному ее осмотру. Ее волосы завиты и собраны в высокую прическу, соблазнительно оголяя плечи.

– Ты выглядишь… невероятно!

Мэд наклоняет голову и прикусывает нижнюю губу, уголки ее рта приподняты в крошечной улыбке, а ее щеки вспыхивают.

– Спасибо.

Я кусаю свою губу, из-за того, что не могу сказать больше ничего. Последнее что мне нужно, это чтобы Мэд начала думать, что это…

– Это не свидание.

Мэд подмигивает мне.

Черт, я реально ничего не могу сказать.

– Нет, нет, конечно нет. Это просто…

Она прерывает меня и улыбается.

– Тренировка.