Чтение онлайн

Этим вечером на ужине, она показывает фотографию Нильсенам.

Мама Гейба держится за бок, пока задыхается от смеха:

– Это так смешно! Жалко, что это только для фото.

Гейб сморит на меня настолько ровно и гладко, без малейшей паники, что приходит ощущение того, что он скользит по льду:

– Ну, мы сможем пойти на Хэлуин в следующую субботу как друзья. Хочешь, Мэд?

Он шикарный лжец!

Я пожимаю плечами и подыгрываю:

– Звучит, хорошо.

***

Я слышала, что официальные мероприятия в Ривэвью проходят вне кампусов, но видно дискотека по поводу Хэлуина не имеет столь высокий статус.

Зал по минимуму украшен: ленточки из крепа [50] закрученные повсюду, искусственная паутина в углах, и в дополнение, группа детей делающих монстерский мош [51] посередине.

Но реальное развлечение здесь – это костюмы.

Конечно же, тут есть обычные вампиры, распутные ведьмы и окровавленные зомби.

Курт выглядит изувеченным, одетым в свою хоккейную майку, а Ион, как уличный танцор, он просто соединил кепку и свою уличную одежду.

Но и есть несколько милых парных костюмов.

Крис с Кейт оделись как мумия и Клеопатра. Я практически не узнала Кейт в темном парике, пока не увидела рыжие волосы Криса, торчащие из-под бинтов, обмотанных вокруг его головы.

Кузина Гейба, Сара, висит на руке Энди и составляет с ним тандем из «Сникерса» и «Баунти».

Другая пара одета как игральные карты, пара тузов.

Есть ребята с шикарной фантазией: девушка одета как розетка, а парень как вилка. На протяжении всего вечера, этих двоих сопровождают бесконечные гримасы учителей, когда ребята пытаются изображать их «взаимодействие» для каждого желающего на это посмотреть, и при этом, не нарушают не одно правила школы по поведению.

Мы с Гейбом идем к столу с закусками, и даже не успеваем сделать пару движений, как крадем все внимание публики у Электрической Компании.

Я тихо стою в коробке, так что никто не знает кто я. Плюс, мне не надо волноваться о разрывающей мысли: «Черт, кто-то смотрит на меня»! Ну и проще говоря, никто не обращает на меня внимания, потому-то весь интерес людей сосредоточен возле Гейба.

Курт со своей хоккейной командой начинают первыми говорить о костюме Гейба, но потом их затыкает толпа девчонок, которые окружают Гейба и кладут свои руки ему на голые плечи или еще хуже, на его ноги. Появляется ощущение, как будто они собираются добраться до его футболки. Игроки хоккейной команды тут же быстро завязывают с подколами.

Как петух в балетной пачке, Гейб расхаживает в центре внимания. Анита подходит к нему, одетая в узкое красное мини платье, на котором через всю грудь написано ОСТРЫЙ, на животе СОУС.

В белых колготках, рубашке и перчатках, которые одеты под коробкой, чтобы завершить мой образ, мне становится жарко, особенно вокруг лица. Я отхожу от стола, потому что я не могу даже выпить пунша или съесть каких-нибудь пирожных с закрытым лицом, да я все равно не голодная. Жаль, что я не знаю, что Гейб делает с Анитой.

– Это такой беспорядок, когда я в соусе,- Анита воркует позади меня. – Хочешь вымыть меня?

– Прости,- говорит Гейб. – Но я здесь кое с кем и это не гигиенично, делиться мочалками.

Весь вечер Гейб танцует только со мной. Ну, насколько я могу танцевать в коробке, как-то так. Люди болтают с ним каждый раз, как мы останавливаемся.

Я всегда знала, что Гейб популярен, но я никогда не замечала этого так, как сейчас. Конечно, я видела его фан клуб, но только когда они стайками пробегали по коридорам.

Здесь, он как… мой папа, привлекает людей в такой харизматичной манере «любимого политика». Не смотря на это, он так же потерян, как и я в этой коробке, но я все равно чуть-чуть горжусь им. Он меня удивляет и немного пугает, потому что это вся та часть жизни Гейба, о которой я никогда не знала, и потому что я так же знаю одну или две вещи об «обожаемых политиках». И возможно, одну или две вещи о… моем папе, которого не было дома уже два месяца.

В машине по пути домой, я наконец-то набираюсь мужества и спрашиваю Гейба:

– Скажи мне еще раз, почему мы должны быть секретом?

– Ну… ты никогда не смотришь в свои подарки, - он как настоящий политик меняет тему.

– Какое это отношение имеет к моему вопросу?

– Почему бы тебе не заглянуть?

– Потому что ожидание – это часть веселья.

– Точно,- говорит он.

– Но ты всегда заглядываешь.

– Люди меняются. Я говорил тебе, Мэд, сейчас все по-другому, с… нами.

Нами.

Это слово плавит меня, но здесь нечто большее. Может, это вовсе не о секретах? Может быть, это что-то болезненно очевидное?

– Ты понтовался на танцах.

Гейб ждет минуту, чтобы ответить:

– Да. Это беспокоит тебя?

– Да.

– Прости, но…, - Гейб вздыхает.
– Нет, правда. Обычно я хвастаюсь тобой. Я как бы поменялся на время.

– Хвастаешься мной? Ты спрятал меня под коробкой.

– Для танцев. Что я делаю часами каждый день? Каждый раз, когда мы на льду, Мэд, это все, что я делаю. В паре, никто не смотрит на парня, за исключением, если они не гадают, нормальный он или гей. Все для чего я там, это чтобы сделать так, чтобы ты выглядела красивой. Хотя, ты облегчаешь мне задачу своей природной красотой.

Я думала, что знаю все про Гейба. Возможно, нет.

– Прости меня.

– Ты тоже,- говорит Гейб.

***

Мама ждет, когда я приду домой.

– Как прошла дискотека?

Я колеблюсь. Это заблуждение, но возможно, это правда.

– Я думаю, было бы намного веселее, пойти с парнем.

Больше не расспрашивая меня о танцах, она продолжает:

– Хорошие новости, папа приезжает завтра.

***

Папин рейс ожидается в 9:12 утра в субботу, но это значит, что в это время у меня тренировка и балет. Когда мы наконец-таки заканчиваем, я вбегаю в дом, но… папы нет. На островке записка: Уехали на встречу. Сэндвич в холодильнике, скоро увидимся. Любим, мама и папа.

Я вздыхаю и ем сэндвич из холодильника. Там даже куриный салат с цельной пшеницей, мой любимый, но это не значит, что я голодна.

Еда занимает пять минут, я беру стакан молока и залпом выпиваю. И что мне сейчас делать? Ну на самом деле мне есть что делать, я сажусь за домашнее задание и пытаюсь читать книжку, но не могу сфокусироваться. Я слишком сильно напряжена, потом что думаю об этом всем.

Я беру свою скрипку в руки. Обычно, я не занимаюсь за пределами класса оркестра, на самом деле даже не приношу ее домой, если только это не суббота.