Чтение онлайн

Мистер Рико не дает нам оставлять их в шкафчиках на выходные, так он делает вид, что ученики оркестра- Б занимаются.

Я никогда не собиралась стать концертной скрипачкой, и наши оценки зависят от посещаемости и теоретических тестов, а не из-за нашей рассадки [52] да и у меня не так уж и много мотивации, что бы переехать с последнего места. Плюс Кейт вторая за последним креслом, так что мы можем сидеть вместе так долго, пока не решаемся высказаться.

Но есть кое-что в настройке струн, это заставляет меня чувствовать, будто я тоже хорошо настроена.

Я берусь настраивать скрипку, все еще чувствуя волнение. Начинаю с сюиты «Воздуха» Генделя [53] , которую мы сейчас играем в классе, поэтому для меня достаточно легко.

Я заставляю себя сконцентрироваться на смычке, но понимаю, что мне нужно произведение медленней. Пока я играю свадебную музыку, я проигрываю свой следующий любимый кусок, Канон Пахельбеля в ре мажоре. [54]

Медленная, длинные ноты в начале успокаивают меня, но когда я беру быстрые части, я опять ошибаюсь и опускаю скрипку. То, что я не тренируюсь и не занимаюсь на скрипке, сказывается на моем мастерстве.

Свадебная музыка обычно заставляет меня думать о Гейбе, но прямо сейчас, я думаю о родителях... Лаааадно, я думаю и о Гейбе и о родителях, на самом деле.

Наши отношения проходят практику, тяжелую работу. Не то чтобы мои родители никогда не ссорились.

Я помню разговор в машине прошлой ночью. Может быть, его ответ не тот, который я ожидала или хотела услышать, но я чувствую себя лучше от того, что поговорила.

Практика – путь к совершенству, так? Я подбираю скрипку и еще раз работаю над сложными частями.

Мама с папой уже пришли домой, они заходят в гостиную, но я не останавливаю свою игру. Понимаю, что это не совершенство, но звучит уже лучше, и я медленно подвожу мелодию к концу.

– Красиво,- мама хлопает.

Я бросаю скрипку и бегу к папе в объятья. Он кружит меня в руках.

– Мэдди, я так скучал по тебе.

– Я тоже, пап.

Мама говорит:

– Я пробыла с тобой на всем обеде, Уилл. Почему бы вам двоим не пойти в туристический парк? Можете прогуляться, - она смотрит на папу. – Поговорить.

Есть что-то в этом взгляде, что я ужасно не люблю. Я быстро ныряю между ними.

– Пойду, надену ботинки.

***

Парк всего лишь в нескольких милях от нашего дома, но папа настаивает на том, чтобы проехать.

– Я думала, ты был морским котиком,- говорю я, когда мы идем к тропинкам. – А не слабаком.

Папа смеется, но говорит:

– Некоторые из нас не в такой хорошей форме, в какой должны быть.

– Может, тебе нужно больше заниматься.

– Есть много вещей, которых мне следует делать больше.

Мы проходим свадебную арку на поляне у подножья тропинки.

– Типа приезжать домой,- говорю я.

– Да.

В стороне, недалеко от тропинки, мужчина с маленькой девочкой присели на корточки по обе стороны основания огромного старого дерева. Они находятся к нам спиной, и мы не можем видеть их лица, но можем хорошо слышать все, что они говорят.

– Волшебный дом,- визжит маленькая девочка, указывая на корявые корни.

Я улыбаюсь, когда мы проходим мимо них. Солнце греет мое лицо, бросая огненный свет вокруг нас. Сегодня достаточно тепло для конца октября, и это делает еще больше замечательным папин-дочкин день. Я обхватываю руками папу.

– Я люблю тебя.

Папины руки сжимают мою талию сильней:

– Я тоже тебя люблю. Всегда.

Что-то есть серьезное и плохое в том, что он хочет мне сказать, и я думаю о маме.

Разговор.

Впереди есть скамейка, где тропинка заворачивает к пруду.

– Давай остановимся здесь.

Мы садимся.

Где-то позади нас, белка шевелит листья. Я поворачиваюсь и смотрю на нее. На самом деле это оказывается две белки, которые бегают друг за другом болтают и борются.

– Великолепно,- говорит папа.

Я поворачиваюсь обратно. Листья деревьев горят золотым, переходящим в алый, а ветки целуют блестящее голубое небо, и все это отражается ниже в пруду. Это великолепно.

И тут же меня кусает ветер за спину, внезапный порыв посылает рябь на отражение. Искажая картину великолепия, которого никогда не будет в реальности.

Какова картина моих родителей? Сильно ли сплочена наша семья, как я думала или эта картинка только на поверхности? Я должна спросить его. Прямо сейчас, пока я не потеряла все свои нервы. В общем, я говорю папе, как мы всегда говорим.

– Истина, в конечном счете, восторжествует там, где нет боли, чтобы привести его к свету.

Это его любимая цитата из всех, организации под псевдонимом Честный Билл.

– Джордж Вашингтон,- тихо говорит папа.

А сейчас ветерок колеблет мой голос:

– Я хочу знать правду.

Он вздыхает.

– Мэдди…

Это не самый грациозный шаг, но я ляпаю это все равно:

– Скажи мне прямо в лицо, что ты не встречаешься с другой женщиной.

– Нет, я..., - морщинки уходят с его лица. – … не встречаюсь с другой женщиной. Твоей мамы мне больше, чем достаточно.

Говорил Честный Билл.

– Тогда почему ты не приезжал домой?

– Там было очень много дополнительной работы, я пытался уравновесить мои сенаторские обязанности и подготовка к кампании,- говорит он. – Могло быть хуже. Можно было быть представителем и не делать ничего, кроме агитации.

Что папа любит больше всего в Сенате за шестилетний срок? Просто чем больше агитации, тем больше времени для дел между этим всем. Меньше говори, больше делай.

Мы с папой больше не говорим. Мы больше не гуляем. Мы делаем кое-что получше: мы идем домой, и вместе с мамой делаем лазанью для семейного вечера.

Играем в Тривиал Персьют [55] вокруг стола с Гейбом и его родителями, я борюсь с тем, чтобы не засмеяться вслух, когда Гейб меняет каждый вопрос, который он читает на что-то связанное с фигурным катанием.

Наши родители даже не замечают, они все так широко улыбаются, будто учувствуют в рекламе зубной пасты.

Под столом, нога Гейба находит мою. Я смотрю на своих родителей позади себя, просто не обращая внимания на маневры заигрывания Гейба, как они относятся к адаптированным вопросам Гейба.