Чтение онлайн

– Ты должна отдохнуть сегодня.

– Пожалуйста, не говори так громко.

Мэд сбавляет шаг с каждым разом.

– Ты знаешь, что Игорь на это скажет.

Знаю. Мы всегда тренируемся. Даже если болеем, когда-нибудь это понадобится нам, чтобы конкурировать. Но у Мэд ни какая-то маленькая простуда. Ей реально плохо.

Она позволяет мне прижаться один раз по пути на каток, чтобы она могла поблевать в кустах, но она не дала мне отвезти ее обратно домой. На катке, я должен зашнуровать ей коньки потому что она не может наклонятся.

Мы не можем так кататься. Я оставляю Мэд, прижатую к бортикам, а сам еду к Игорю, стоящему в центре, и стучащему по своим часам перчаткой.

– Мне нужна минута. Пожалуйста.

Игорь держит свои часы перед моим лицом.

– Вы итак уже взяли десять.

– Я облажался.

– Да, - Игорь фыркает, - И?

– У Мэд похмелье. Это моя вина.

Игорь ничего не говорит.

– Я…

Игорь поднимает руку, чтобы шикнуть на меня.

– Национальные. Через шесть дней. Пьянство не входит в планы. Я даю инструкции – вы следуете.

– Простите.

Он смотрит на Мэд, которая трется около бортиков и идет неверной походкой по льду, будто она начинающий фигурист.

Он вздыхает:

– Это праздник, мы пропускаем единственный раз. Иди, позаботься о своей партнерше. 

Мэдди

Через день после Нового Года, я наконец-то перестала извергать из себя клубнику в шоколаде. Я продлеваю Гейбу лимит, на совершение его крошечных шажков, с того момента, как я болела после вечеринки. Вся заблеванная его машина все таки стоит пару недель милости, и мы должны реально сфокусироваться на национальных соревнованиях. Я помню, как Крис откатал отборочные на зубцах.

Но я пролетаю сквозь дни на календаре, отсчитывая до красного круга, обведенного вокруг шестого января, дня, когда мы с Гейбом уезжаем в Бостон, и моя тошнота возвращается.

Я смотрю на результаты восточных и тихоокеанских победителей, которые будут соревноваться с чемпионами среднего запада. Мы с Гейбом все еще можем сделать три ошибки и все еще попасть в топ шести, но спасибо ужасному списку в соревнованиях международных пар, США может отправить только две пары на мировой чемпионат. Когда я складываю наши баллы, даже с нашим лучшим выступлением со среднего чемпионата, то мы с Гейбом… третьи. Плюс у меня нет очков прошлогодних победителей; Эванс и Мартин попрощались с национальными, как действующие чемпионы. Последний раз мы видели Эванс и Мартина в лагере чемпионов, где они были нашими инструкторами.

С каждой красной X на календаре, у меня в желудке происходит маленький взрыв. Мы можем не взять четвертое место и все еще поехать на мировой. К моменту, когда мы сходим с самолета в Бостоне, у меня в желудке бушует снежный шторм.

Мы с Гейбом единственные ученики Игоря, которые попадают на чемпионат, без соседей. Комната Игоря зажата между двумя нашими, да и мы в любом случае не собирались тусоваться здесь. Я иду к комнате Гейба. Он встречает меня в холле, направляясь прямо ко мне.

– У меня для тебя сюрприз,- говорим мы одновременно.

Я смеюсь.

– Мой первый.

– Мой важнее,- говорит Гейб.

– Хорошо, мой запланированный, - отвечаю я. – Мы должны быть втроем в два часа. Пойдем.

Мы доезжаем на метро до Бостонской Публичной Библиотеки.

Архитектурный тур, сопровождающийся гидом-волонтером длится всего лишь час. Это стоит каждой минуты волнения, отражающейся на лице Гейба. Главный тройной арочный вход в здание его любимый.

– Посмотри на эти фонарики,- говорит он. Он пускает слюни по лестнице и двору. Здесь еще пара джентльменов, очевидно, такие же помешанные, как и Гейб. Оказывается, один из них работает в архитектурной фирме, и когда тур подходит к концу, Гейб рвется поболтать с ним.

Когда мы заканчиваем, то направляемся к сюрпризу от Гейба для меня, это прогулка через городской сад, чтобы посмотреть на фигуристов в «Лягушачем» пруду. Я знаю, мы не можем тут покататься, у нас нет с собой коньков, да и даже если мы будем кататься инкогнито, все равно привлечем слишком много внимания с первых шагов, но это красиво. Пара маленьких детишек ковыляет вместе среди толпы фигуристов. Гейб смеется.

– Где твоя шпионская тетрадка, Мэд? Здесь возможно наши конкуренты.

Он тянется к моей руке. И не отпускает. Мы упакованы в зимние куртки, в капюшоны, скрывающие волосы и в солнечные очки, закрывающие наши лица, но мы проходимся по оставшейся части парка, как пара. Это крошечный детский шажок, и я не уверена, продвигает ли он нас, но, в конце концов, Гейб пытается уже взяться за это.

***

Наши маленькие экскурсии успокоили мою тошноту на сегодня, но это только временно. К этому времени наши родители регистрируются на короткую программу, мои нервы просыпаются, как бабочки, ломающие свои коконы.

Мы появляемся первые в списке. В конце концов, все закончится быстрее. Пока я жду, когда объявят наши имена, я подпрыгиваю. Трибуны полностью заполнены. Я ищу родителей, мама с папой держатся за руки в зале, но это не успокаивает меня. И потом я вижу камеры.

Я. буду. На. Национальном. Телевидении.

Забудьте про бабочек, у меня такое чувство в желудке, будто я птичку проглотила. Я бросаю взгляд на Гейба.

– Мы собираемся…,- я останавливаюсь. Гейб накручивает свою кофту на голову, как тюрбан. – Что ты делаешь?

Он смеется.

– Прячу свои волосы от тебя, Далила. Я уже позволил тебе один раз их обрезать, и видел, чем это закончилось.

Я смеюсь в ответ, и птичка в моем желудке взлетает.

Наше исполнение «Самсона и Далилы» заставляет толпу встать. В «целуемся и плачем», я сжимаю чучела животных, которые мне кинул восторженный поклонник по окончании выступления, даже не видя. Что это такое. Я тянусь к руке Гейба вместо этого, но камеры повсюду и Игорь сидит между нами. Я пытаюсь сфокусироваться на словах Игоря, когда он хвалит части нашей программы, но не могу. Меня не волнует, что он говорит, только мнения судей сейчас имеют значение.

– И сейчас,- объявляет диктор,- будет небольшая задержка, а когда…

Небольшая задержка, мои коньки. Я сопротивляюсь желанию, оттолкнуть комок меха - чучела, но потом вспоминаю свои манеры. Это, все же, чей-то подарок мне. Я смотрю на бирку, висящую на шее плюшевого золотого лабрадора, потом переключаюсь на камеру.

– Спасибо, Джен!

В итоге…

– Баллы нашей первой команде, Мэделин Спаэр и Габриель Нильсен из клуба Ривэвью. Балл за технические элементы 32.07. За компоненты программы 35.82. Вычетов нет, общий балл 67.89.

Я кричу и обнимаю Гейба, зажав Игоря между нами. Это наш новый личный рекорд, так же впервые у нас за артистичность балл больше чем за технику. Игорь отклонятся с нашего пути, и Гейб быстро сжимает меня и возвращается, хоть и чмокнул меня в щеку. Когда очки исчезают, мы можем идти. Люди делают сумасшедшие вещи, когда у них хорошие баллы.

Катание первыми означает, что наши оценки такими и останутся, но так же мы можем посмотреть на выступление наших конкурентов. Я сижу с Гейбом на трибунах. Он проникает своей рукой под мой пледик, и берет мои пальцы в свои. Остальные пары из нашей разминки выглядят так, будто они показывают, как они достигли национального уровня для своего будущего судейского резюме. Никто из них даже не пробует тройные выбросы и прыжки. Следующая группа не намного лучше. Наши баллы держатся раз за разом.