Чтение онлайн

Он замер. Даже грудная клетка перестала подниматься в такт дыханию.

— Спи, маркиза. — В голосе Габриэля я уловила удовлетворённость. — Здесь за твою выживаемость отвечать буду я.

— Почему? — Я повернула голову, рассматривая его профиль. — Почему ты взял на себя эту работу? Ведь ты же видел, на что я способна.

— Видел. — Он тоже повернулся и его карие глаза сверкнули. — Но большая сила подразумевает такую же большую ответственность. Ты не можешь направо и налево воскрешать трупы монстров. Если желаешь стать маркизой, настоящей маркизой, то должна уяснить, что безопасность живущего в этих краях народа — твоя первостепенная задача. Управлять нежитью с помощью своей крови — это не то, что должен делать некромант.

— Откуда ты… — Я привстала, чтобы как следует его разглядеть. — В этих землях некромантов не было сто лет. Откуда ты знаешь, как именно мы управляемся с рабами?

— Рабами, да… Преданность нежити зависит от уровня её развития при жизни, ведь так?

— Ну да. — Я не понимала, к чему он клонит.

— Тогда, что ты будешь делать с высокоразвитой нежитью?

— Человеком?

— Ну, положим. — Габриэль вдруг вскинул свободную руку и дотронулся пальцами до моего лица. — Мёртвый человек, что при жизни имел образование, его ты тоже назовёшь рабом?

— Наверное?

— А если у него сохранились чувства? — Габ убрал с моих глаз рассыпавшиеся волосы. — Разве он не имеет право на достойное существование, пусть и после смерти?

— Не знаю. — Я вздохнула. — Возможно. Но я никогда не поднимала таких. В основном крыс, мелких животных. Был один труп работорговца, но он и при жизни был тупоголовым со слишком мелкими чувствами, так что не думаю, что хотела бы видеть в нём кого-то большего, чем раба, которыми он при жизни помыкал.

— А те скелеты?

— Фамильяры.

— Фами… — Габриэль резко поднялся, отчего-то моя голова ударилась о подушку. — Хочешь сказать, что смогла полностью сохранить им разум?

— Они не люди. — Я отвернулась. — Фель — бывший фей, что баловался торговлей фейской пыльцой. А ты знаешь, что она имеет эффект наркотика для других рас. Поэтому я дала ему шанс искупить своё прошлое работой на меня. Он конечно та ещё заноза, но не заслужил быть рабом без права голоса.

— А остальные?

— Кулда потерял всю семью после набега орочьих воинов. Его самого забрали в рабство и продали. Я случайно наткнулась на него во время объезда территорий с… со Святой Ахарбы. Кулда не смог себя убить, но и жить так больше не хотел. Вот мне и пришлось…

— Ты что же… — Габ закашлялся. — Живого призвала?

— Нет. — Я отвернулась, не желая вдаваться в подробности. Но Габриэля это не волновало. Он терпеливо ждал ответа и я сдалась. — Кулда умер, прежде чем я призвала его.

— А какой он был расы? Тоже фей? — Габриэль показал пальцами размер моего фамильяра и я хмыкнула.

— Нет. Он тоже был из орков, только из клана кочевников.

— Но как тогда?..

— А это уже я не могу рассказать. Секрет. — Я прижала палец к губам и рассмеялась. — Третий Дрыг.

— Тоже кто-то из высших рас?

— Нет. — Я нахмурилась. — Дрыг был ребёнком. Должен был… им стать.

— Ты… — Габриэль нахмурился и по его лицу скользнула тень омерзения. — Ты использовала…

— Нет. Дрыг он… должен был… стать моим братом. Но не смог родиться из-за преждевременной смерти мамы.

— Ты воскресила нерождённого? — Габриэль отодвинулся, смотря на меня с отвращением.

— Мне было тринадцать лет, — глухо ответила я. — Я только что потеряла мать и брата.

— Кто тебя этому научил?!

— Никто.

— Не ври. — Голос Габа был груб. Он уже презирал меня, а мне хотелось оправдаться.

— В этот момент у меня проснулась сила некроманта. Я ничего не смогла поделать. Я не хотела. — У меня задрожали губы. — Если бы я могла, если бы сумела… то подарила бы ему покой. Но не могу. У меня нет таких знаний, а все книги по некромантии давно уничтожены по приказу императрицы.

— Ты сказала, что он не был рождён. — Казалось, Габриэль начал успокаиваться. — Он стал нежитью в утробе? Но почему только кости? Где… его плоть?

Я отвернулась, кусая губы.

— Соль?

— Я-я ничего не знала о некромантии. Я просто хотела его похоронить. Как полагается.

— Господи. — Габриэль лёг и закрыл глаза ладонью. — Т-ты… Тебе было сложно. Прости.

— Нет. Ничего. — Я слабо улыбнулась, глотая слёзы. — Дрыг милый. Немного бестолковый, но он учится.

— Он учится. Он… учится? — Габриэль отнял руку и посмотрела меня с изумлением. — У него есть личность?

— Есть. У всех троих есть личность. Но Дрыг особенный. Он почти… человек. Поэтому я стараюсь его… баловать. — Я вспомнила обещание данное Дрыгу о полёте на голубе и поморщилась. — Габ, а здесь есть голуби?

— Голуби? Нет, кажется нет.

— Жаль.

— А зачем тебе голубь?

— Я обещала покатать на нём Дрыга. — Я улыбнулась и легла боком, чтобы больше не видеть глаз Габриэля и той смеси сочувствия, ужаса и брезгливости, что была в них. — Спокойной ночи.

Утром меня разбудило рычание Юля. И он не просто угрожал, он был готов сожрать по первому же моему кивку. Нити связи некроманта с нежитью звенели от напряжения, отчего в голове был постоянный шум.

Я с трудом распахнула глаза и повернула голову.

Юль стоял на ногах, игнорируя прыгающих по нему фамильяров, и смотрел точно на дверь. Значит, там меня уже ждали и явно с недобрыми намерениями, ведь особенность охранной нежити была в том, что она на уровне инстинктов распознавала угрозу для хозяина.

— Кто? — выплюнула я, морщась от покалывающего чувства во рту. — Чёрт. — Я прижала пальцы к горлу и пустила магию исцеления. — Юль, — позвала я уже нормально. — Юль, перестань. Ты не можешь бросаться на живущих здесь людей. — Юль?..

Но гуль меня не слушал. Вот оно — побочное действие моего искривлённого дара — моя нежить обретала самостоятельность даже там, где это было совершенно не к месту.

— Мальчики… Фель!

Поздно. Фель ухватился острыми пальчиками за макушку Юля и сильно потянул на себя, заставляя того двигаться. Ходящий на задних лапах гуль это конечно сильно. Если за дверью окажется не способный держать себя в руках человек, то всё может закончиться весьма-а плачевно.

Я удручённо выдохнула и откинула одеяло, тут же скукожась от холода. Постель ещё хранила тепло Габриэля, но сама комната была выстужена. По стенам ползла наледь, и там где она касалась мебели раздавался натужный скрип.