Чтение онлайн

— Прости, Марин, — усмехнувшись, сказала Вероника, — не хотела тебя напугать. Просто зашла сказать, что явилась твоя клиентка на час тридцать.

Марин бросила взгляд на часы. Ровно половина второго. Черт, досадно… Она не любила заставлять клиентов ждать, но ей нужно было еще хотя бы минут десять для переваривания новых сведений о Маккензи. Не может быть, чтобы Сэл не знал ее, или, по меньшей мере, не знал о ней. В Проссере живет меньше семи тысяч человек. Она могла бы позвонить ему прямо сейчас.

Или… Может, лучше отправить сообщение на Фейсбук Перл Уоттс, которая хорошо знала Маккензи и ее мать? Эта женщина, постоянно проживая в Проссере, наверняка знала Сэла и его семью. Даже если сам Сэл теперь редко там появлялся.

Внезапно Марин осознала, что Вероника ждет ее распоряжений.

— Черт… Кто там у меня на половину второго?

— Стефани Роджерс, — жизнерадостный тон секретарши сменился шутливо зловещим, и она слегка приподняла бровь, состроив жалостливую мину.

Черт, еще раз… Стефани не любила, когда ее заставляли ждать. Никто из клиентов не любит, но некоторые возмущаются больше других.

Смирившись с неизбежностью, Марин закрыла Фейсбук и отъехала от стола.

— Уже иду.

Приветствовав свою давнюю клиентку, она заставила себя начать светскую беседу, но, к счастью, Стефани из тех особ, кому вполне достаточно своего монолога. Она родом из Нью-Джерси (хотя всем говорит, что из Нью-Йорка) и недавно развелась с мужем, который на двадцать лет старше нее. Их брак не продлился и пяти лет. Она и Марин вращались в одних социальных кругах и хорошо ладили, хотя встречались исключительно на благотворительных мероприятиях или в салоне Марин.

Любимая чихуахуа Стефани приболела, и она трещала только о счетах от ветеринара и о том, что ее бывший муж отказывается их оплачивать.

Марин такое общение вполне устраивало; она слушала клиентку вполуха, думая о своих проблемах.

— Это же и его собачонка, понимаешь? Мы договорились, что разделим расходы на ветеринара — так, типа, указано в письменном соглашении о разводе. А он, блин, прости за выражение, только отпускает гребаные шуточки, выставляя меня на посмешище. Парень сделал в прошлом году восемь миллионов — и не может заплатить половину от семи тысяч, чтобы вытащить хреновые кисты из песика! — Слово «песик» она произносила как «пьесик». — Прости, милочка, за все мои дерьмовые жалобы. Иногда мне не верится, что я вообще согласилась выйти замуж за этого жмота. Эй, а как дела у Дерека? Считай, тебе крупно повезло. Отхватить такой кадр…

— Извини, Стеф, это грубо, — проворчала Марин, и секунду спустя в ее кармане запищал телефон.

Она невольно вздрогнула. Сработало приложение «Шэдоу». Прервав стрижку, Марин быстро проверила новости свободной рукой. Пустяки. Один из инвесторов в Портленде опаздывал на встречу.

Прости, Дерек, буду через пять минут.

Пока она держала телефон, ее муж успел ответить:

Не спеши, Джордж, мы только сели.

— Так как сейчас себя чувствует Солти? — спросила Марин, возобновив стрижку.

Как же напряжны эти шпионские дела!

— Ах, с ним все в порядке. — Ее клиентка даже не заметила, что Марин прервалась на несколько секунд. Сама Стефани поглощенно рассматривала что-то в собственном смартфоне. — Снова стал наглым мелким говнюком. Этот чихуахуа жутко избалован. Недавно сбежал через заднюю дверь, и я уж подумала, что потеряла его… Наверное, хорошо, знаешь ли, что у нас никогда не было детей.

Стефани застыла, подняв глаза и встретив в зеркале взгляд Марин.

— О боже, Мар, мне не верится, что я сболтнула такую чушь! Во всем виноват мой хренов болтливый рот… Какая жуткая бесчувственность. Прости, милочка. О боже…

Марин ее слова не тронули. Люди говорили скорбящим матерям и более бестактные вещи, причем нарочно. А она практически пропустила эти слова мимо ушей. Но прежде чем смогла убедить Стефани, что все нормально, ее телефон опять мурлыкнул. Поступило очередное теневое сообщение. Может, не стоило выбирать «Все номера» во время переустановки?

По крайней мере, стрижку она успела закончить. Стефани сейчас чувствовала себя виноватой, и Марин воспользовалась преимуществом совершенной клиенткой ошибки.

— Не волнуйся, Стеф. Слушай, ты не против, если тебя подсушит Джеки? Мне нужно уйти пораньше. У нас, кстати, появился новый защитный крем… По-моему, тебе понравится: от него твои волосы станут идеально послушными.

— Конечно, — сразу любезно проворковала ее клиентка. — Иди, занимайся своим делом.

Обычно Стефани или любая другая VIP-клиентка ни за что не позволила бы заканчивать свою укладку другому стилисту, но, сболтнув дикую бестактность, она потеряла право на возражение.

Сделав знак Джеки, Марин быстро склонилась и обняла Стефани на прощание.

— Увидимся через два месяца.

— Раньше, милочка. Увидимся на весеннем гала-концерте.

…Вернувшись в свой кабинет, Марин заперла дверь на ключ и вновь проверила поступившие теневые сообщения. На сей раз прорезалась Маккензи. Сообщений нет, только фото. Снимок оказался слишком мелким, и без очков для чтения Марин не могла толком разглядеть детали, не увеличив изображение. Однако один момент сразу стал очевидным.

Если она еще отправляла ему фотографии, то, значит, Дерек и его любовница по-прежнему общаются. То есть их отношения не закончились. Сердце Марин екнуло.

Как она могла быть такой глупой? Как она могла поверить ему? Он увез ее в горы, заявив, что хочет начать все заново, но, очевидно, нагло соврал. Ее муж врет как дышит. Однажды она увидела в Инстаграме один мем: «Как вы узнали, что обманщик соврал? Он открыл рот».

Прислонившись к стене своего кабинета, Марин коснулась этой фотки и, сжавшись, приготовилась к сердечному удару. Приложение действовало замедленно, и картинка увеличилась не сразу. Когда же загрузка закончилась, Марин с трудом осознала, что же именно увидела.

Да, это фотография любовницы Дерека. Но не селфи. И не в обнаженном виде. Она даже не улыбается. Она лежит на правом боку на какой-то кровати, на цветочном одеяле в какой-то спальне с допотопной и скудной обстановкой. Одета в футболку и джинсы, ее запястья связаны за спиной, и лодыжки ног тоже связаны. Лицо неловко развернуто в сторону камеры, словно тот, кто делал фото, велел ей смотреть на него.

Что за чертовщина? Какой-то вариант садомазохизма? Может, они с Дереком предпочитали извращенный секс? Неужели такое дерьмо его заводит?