Чтение онлайн

–  Даже это меня не останавливает, - возразил ребенок.
– Я встречусь со своим Отцом на Небесах. Я рад, что я здесь, Ричард. Я еще никогда не был так счастлив. Я боюсь лишь одного: умереть прежде, чем отец Лукас научит меня замаливать мои грехи. А теперь, я думаю, святые и ангелы уже ждут меня.

Он говорил очень тихо и с последними словами погрузился в сон. Когда подали ужин и зажгли светильники, госпожа Астрида заметила, что лицо мальчика очень бледно, но не стала будить его. На ночь его перенесли в постель. Он проснулся в полубессознательном состоянии и застонал. Госпожа Астрида и отец Лукас поочередно бодрствовали у его изголовья.

В полночь все были разбужены негромкими звуками, доносившимися из часовни. Это зазвонили в небольшой колокол, обычно призывавший к молитве. Теперь колокол звонил, провожая душу умирающего в загробный мир. Ричард и Лотар прибежали в комнату Карломана. Дыхание мальчика было и прерывистым, казалось странным, что такое маленькое тельце может издавать столь громкие свистящие звуки, похожие на работу кузнечных мехов. Отец Лукас читал над ним молитву. По обеим сторонам изголовья стояли зажженные свечи. Все молчали, даже мальчики не осмеливались ничего сказать. Вдруг раздался глубокий вздох, и тотчас воцарилась страшная тишина. Ребенок ушел в лучший мир, в самое прекрасное из всех царств.

Мальчики зарыдали. Лотар звал мать и причитал, что тоже умрет, если его не отпустят домой. По щекам Ричарда катились крупные слезы, грудь распирало от сдерживаемых всхлипываний.

Госпожа Астрида увела их из комнаты. Лотар был так утомлен рыданиями, что вскоре уснул. Ричард лежал без сна, погруженный в грустные думы. Он вспомнил то, что происходило при его коронации в церкви Девы Марии в Руане. С тех пор прошло два года. Все это таилось где-то в глубине его души, а теперь представилось ему со всей отчетливостью.

–  В какой мир я попаду за гробом, если не буду платить Добром за Зло?-спрашивал себя маленький герцог.

Наступило утро. Горечь утраты стала еще острее. Ричард сознавал, что его маленького товарища больше нет с ним. Он не мог примириться с тем, что Карломан больше никогда не привстанет ему навстречу с улыбкой.

Но совсем иные чувства обуревали Лотара. Его терзал эгоистический страх. Он кричал, что тоже умрет, если его не освободят. Он впал в такое отчаяние, что его пришлось уложить в постель.

Набальзамированное тело маленького Карломана было отправлено на родину, чтобы упокоиться в семейном склепе в Реймсе. А Лотар продолжал в отчаянии умолять, чтобы его послали домой, хотя и понимал, что обитатели замка не вправе этого сделать.

–  Сэр Эрик, - сказал Ричард.
– Вы говорили, что в Фалесе собираются созывать совет для встречи графа Бернарда и короля Дании. Я хотел бы там присутствовать. Может быть, Вы будете сопровождать меня или предпочитаете остаться с принцем, а со мной пошлете Осмонда?

–  Как, лорд Ричард? С каких это пор Вы интересуетесь заседаниями совета?

–  С тех пор, как мне есть, что на них сказать, - ответил Ричард.

Барон не возражал. Он только передал своей матери, что герцог становится с каждым днем все серьезнее и вскоре будет сам в состоянии править своими владениями.

Лотар горько посетовал на то, что Ричард собирается уезжать. Присутствие Ричарда он воспринимал гарантией своей безопасности. Ему казалось, что после смерти Карломана и отъезда герцога с ним могут расправиться из мести. Герцог заверил, что никто в замке не хочет ему зла.

–  Ты увидишь, что будет, когда я вернусь, Лотар!
– добавил он.

Поручив принца заботам госпожи Астриды, Осмонда и Альберика, Ричард оседлал коня и отправился в путь в сопровождении сэра Эрика и еще трех воинов.

Ричард с грустью оглянулся на замок Байё, теперь навсегда связанный в его душе с памятью о Карломане.

Они выехали свежим морозным утром. Серебристо-белое покрывало укутало голые поля, каждый куст, покрытый инеем и снежными хлопьями, искрился на солнце. Снег поскрипывал под копытами. Желтое солнце поднималось все выше, серые облака рассеивались, небо становилось голубым и прозрачным. Настроение Ричарда улучшилось. Он смеялся и громко вскрикивал, когда по вересковой пустоши прошмыгивал заяц или рассекала морозное небо широкими крыльями случайная птица.

Они ночевали в монастыре, где им сказали, что недавно здесь проезжал Гуго Парижский, он тоже направлялся на совет в Фалесе. Весь следующий день путники провели в седлах. В полдень барон указал Ричарду на острые зубчатые стены, увенчанные высокой башней. Это и был Фалес, самый мощный, самый укрепленный замок Нормандии.

Ехать было нелегко. Узкие равнины, высокие горы, в каждой низине - лес, окруженный скалами.

–  Здесь хорошо охотиться, - заметил сэр Эрик. Ричард, увидев оленя, промелькнувшего на поляне, воскликнул, что они непременно должны приехать сюда осенью.

Но, оказалось, поблизости уже кто-то охотится. В морозном воздухе раздавался собачий лай, слышались крики. Эхо разносило звуки охотничьего рога. Глаза и щеки Ричарда разгорелись от возбуждения. Он пришпорил коня и поскакал быстрее, не замечая, что тяжелые лошади и закованные в доспехи воины из его свиты не могут поспеть за ним. Земля была мерзлая, копыта скользили, конь и всадник с трудом продирались сквозь заросли.

Вдруг совсем рядом послышалось странное рычание. Лошадь шарахнулась и замерла. Ричард спешился, пробрался сквозь заросли шиповника и на открытом пространстве, под обрывом черной, заросшей ивняком скалы, отвесной, как стена, увидел смертельную схватку волка и большой собаки. Они катались по земле, слившись воедино, сцепившись в бешеном порыве. Оба зверя истекали кровью, глаза их сверкали, словно раскаленные угли. Наконец собака сдалась. Она лежала поверженная, слабо шевелясь. Волк между тем уже готов был кинуться на герцога.

Страх Ричарда куда-то исчез. Им овладела одна мысль: спасти собаку. Он выхватил из-за пояса кинжал, подбежал к животным и вонзил кинжал прямо в горло волку.

Мертвый хищник тяжело откинулся на бок. Пес скулил, обливаясь кровью. Ричард испугался: вдруг собака ранена смертельно?

–  Бедное существо, благородный пес, чём помочь тебе?
– Он погладил темную пятнистую голову собаки.

Послышался чей-то громкий голос. Собака с трудом поднялась, тряхнула головой. На скалистой тропе показалась фигура в охотничьей одежде. Это был высокий мужчина с благородными чертами лица.

–  Виг! Виг!
– Он нагнулся к собаке и заговорил по-нормандски, но с таким странным выговором, какого Ричард прежде не слышал.
– Мой храбрый пес! Ты ранен…

–  Боюсь, он ранен тяжело, - заметил Ричард, когда верный пес слабо замахал хвостом, приветствуя хозяина.

–  Эй, парень, как ты здесь очутился?
– воскликнул охотник, увидев мальчика рядом с мертвым волком и раненой собакой.
– Со своими кудрявыми волосенками и золоченой перевязью ты выглядишь, как один из этих норманнских аристократов, что заделались франками. Но говоришь ты на хорошем нормандском языке. О, клянусь молотом Тора, в горле волка торчит кинжал!