Чтение онлайн

— Ничего особенного. Мелочь... — он задрал подбородок, бросая мне немой вызов. — Точнее, вернул украденное законному владельцу.

Его взгляд говорил яснее слов: «Ну? И что теперь сделаешь? Сдашь?»

А я и правда не знала. Ещё раз посмотрела на хлипкую дверцу, отделяющую нас от гнева целой толпы.

Оттуда доносилась отборная брань, и некто, захлёбываясь яростью, в красках описывал, что сделает с этим воришкой, когда поймает.

Не смогла. Возможно, я сильно пожалею об этой слабости, но решение пришло мгновенно и неожиданно даже для меня самой.

— Хорошо, — тихо, но чётко сказала я. — Ты нанят. Но учти: если из-за тебя будут хоть малейшие проблемы... я сдам тебя сама.

Оставшийся путь я потратила на то, чтобы немного познакомиться со своим новым, сомнительным сотрудником. В голове путались мысли: что с ним делать? Как представить этого юношу сыну? Опасения, острые и холодные, еще шевелились где-то на дне души, но я решила пока довериться первому импульсу и просто наблюдать.

Да и, честно признаться, его краткий, сухой рассказ заставил сердце сжаться от беспомощной жалости.

Его звали Бенедикт, но он настаивал на Бен. Вырос сиротой, его воспитала улица, но в памяти хранилось тепло семейного очага. Родителей скосила лихорадка. Он сам чудом выкарабкался с того света, но едва встал на ноги, как в дом ввалились приставы. Малец был пристроен в приют в котором едва ли хватало на всех койко место и относились там хуще чем к мусору — родственников не нашлось, а дом с землей изъяли «за долги». Позже Бен узнал, что долгов не было. Просто один алчный дяденька, сговорившись с судьей, решил прибрать имущество к рукам, а пацаненка… отправил на улицу, в тихой надежде, что холод, голод или бандитский нож быстро решат «проблему». Дети без рода-племени редко доживают до седин — их конец либо в казематах, либо в канаве.

В общем, жизнь в его юные годы изрядно потрепала. Кое-что я, конечно, додумала сама — Бен был словно раненый волчонок: оскаливался при малейшем намеке на жалость. Я изо всех сил старалась сохранять бесстрастное выражение лица, не выдавая той щемящей печали, что накатила на меня. Но он лишь недовольно буркнул: «Зря я язык распустил», — и резко отвернулся к окну, всем видом показывая, что разговор окончен.

Уже подъезжая к дому, Бен снова, без предупреждения, метнулся к двери. На ходу бросил, что будет ждать нас завтра у транспортного терминала. Это, кстати, совпадало с моими планами: мельком глянув на переданный список в магазине, я увидела, что первый пункт назначения — именно тот город, который и сама рассматривала для переезда.

На его лихую выходку я лишь бессильно махнула рукой.

Минуту назад я ломала голову, как попросить Терезу приютить его на ночь, а он, упрямый и самостоятельный, все решил сам. И, если честно, этим лишь облегчил мне грядущий вечер, полный непростых объяснений.

В доме царила тишина, пропитанная усталым спокойствием. К моему удивлению, все собрались на кухне, включая Терезу.

Она сидела рядом с Кевином, с застывшим выражением вины, и то и дело подкладывала малышу на блюдце шоколадные конфеты.

Судя по виду, Кевин уже успел, услышав о трагической гибели канарейки, выплакать своё горе и успокоится. Лишь покрасневший носик и слипшиеся от слёз ресницы выдавали недавнюю бурю.

— Мама! — его радостный возглас при моём появлении, как всегда, заставил моё сердце сжаться от тёплой нежности.

— Вкусные конфеты? А со мной поделишься?

— Конечно! — он потянул меня за руку к столу, усаживая в круг самых близких.

Лишь Люк сидел несколько особняком, на табуретке у окна. Массивная чашка казалась крошечной в его огромной, привыкшей к труду ладони.

Я позволила себе погрузиться в это обманчиво мирное чаепитие, не слишком активно участвуя в беседе, но с наслаждением вслушиваясь в звонкое щебетание сына. Из которого поняла главное, что Кевин хоть испугался, и расстроился, но, к счастью, не запомнил самых тяжёлых деталей произошедшего.

— Зайчик, я кое-что для тебя оставила в прихожей, иди посмотри, — мягко сказала я. — Думаю, Люсиль и Люку тоже будет интересно. А нам с Терезой нужно немного поговорить.

— Ты простишь меня когда-нибудь? — едва дождавшись, как за ними закрылась дверь, спросила Тереза, не поднимая глаз.

— Я уже простила, — ответила я, наклоняясь вперёд и заключая девушку в тёплые объятия. — Сначала я сильно разозлилась, думала, что накричу, как только увижу. Но потом отпустило. Ты не виновата и не в ответе за поступки другого человека, — успокаивающе погладила по спине, чувствуя, как вздрагивают её плечи.

— Я всё бросила, как только получила записку от Люсиль. Молилась только о том, чтобы Кевин не пострадал…

— Надеюсь, ты понимаешь, что нам придётся уехать.

— Да, понимаю, — она безнадёжно свесила голову, утирая украдкой слёзы.

— А сама не хочешь сменить обстановку?

— Не переживай, с ним я разберусь. Он больше не сунется в этот район, я обещаю. Может, вы всё же останетесь?

— Нет, нам и правда нужно ехать. Дело не только в произошедшем… есть и другие обстоятельства.

Мне претила необходимость юлить и что-то утаивать от близких, но сейчас не было выбора.

— Расскажи-ка лучше, как тебя угораздило связаться с женатым? — попыталась я сменить тему.

— Люсиль проговорилась? — Тереза горько усмехнулась. — Да как всех, наверное. Поначалу я и не знала. Он так красиво ухаживал… растопил моё сердце заботой, и я поддалась. Целых полгода витала на крыльях, а потом резко рухнула на землю. Увидела его с женой на приёме, где пела. Еле доработала до конца. Он потом умолял, валялся в ногах, клялся, что разведётся… а я, дура, поверила. Прошёл месяц, потом ещё… а он всё не разводился. А когда мне шепнули, что она в положении… я не смогла смирится. Он обманывал. Говорил, что давно с ней не живёт, только на людях появляются вместе. А ребёнок-то от кого?

Зря я спросила. Было видно, что воспоминания ещё слишком остро режут её душу.

— Ничего, ничего… Время всё лечит, — утешающе погладила её ладонь, хотя сама прекрасно знала: предательство не забывается, оно лишь притупляется.

— Пойдём, посмотрим, чем они там занимаются, а то что-то притихли, — предложила я, стараясь вывести её из мрачного состояния.

Вечер мы провели по-настоящему душевно. Я старалась запомнить каждую его секунду, каждую улыбку, каждый теплый взгляд. Глубоко внутри я чувствовала, что такого тихого покоя в кругу самых близких в моей жизни будет не скоро.

И следующее утро доказало, насколько я была права. Накануне я попросила близких не провожать нас — долгие проводы лишние слезы.

С трудом растолкала сонного сына, впопыхах проглотили по чашке чая и булочке, и покинули ставший таким родным дом.

Терминал поразил меня с первого взгляда. Надеюсь, Кевин не заметил моего отвисшего рта. Я представляла себе нечто простое: здание с кассами да перрон. А оказалось всё иначе.

Широкая площадь под высоким прозрачным куполом, вдоль которой тянулись ряды касс. Оплачиваешь проезд и проходишь дальше, через турникет. Напоминало терминал аэропорта, только здесь собрались все мыслимые виды транспорта. Хоть на осле, хоть на корабле.