Чтение онлайн

Ко мне двигался мужчина — не шёл, а именно двигался, той ленивой, размашистой походкой, которая говорит не об усталости, а о врождённой уверенности, что мир принадлежит ему.

Он принял от одного из спутников платок, небрежным жестом провёл им по шее и высокому лбу, и я успела отметить детали.

На высоком, подтянутом теле, рубашка из тончайшего полотна с закатанными до локтей рукавами и расстёгнутыми сверху пуговицами открывала фарфоровую, гладкую кожу груди – эффектно, с вызовом.

Он был безумно красив в этой небрежной манере, и знал себе цену — это читалось в каждом движении. И тут же, когда наши взгляды встретились, меня пронзило странное, навязчивое чувство дежавю. Его лицо казалось до боли знакомым.

Я попробовала схватить этот призрачный образ, но это было как пытаться вспомнить сон через минуту после пробуждения — только смутное, беспокоящее эхо.

Именно в этот миг, пока я боролась с внутренним замешательством, его оценивающий взгляд заскользил по мне и застыл, в нём вспыхнуло нечто похожее на одобрение.

Но что-то внутри меня молчало. Ни трепета, ни смущения, ни даже импульса женского тщеславия. Мои нервы были натянуты как струны, а мысли метались между пустым кошельком, неопределённым будущим сына и этого дурацкого, преградившего путь дерева.

Его красота была просто фактом, ещё одной деталью в и без того перегруженной картине мира. Я отметила её и отложила в сторону, как бесполезную в данный момент безделушку.

Когда он остановился в шаге от меня, осознание накрыло волной. Это мой знакомый… или, точнее, знакомый Кэтрин.

Вот чёрт. Меня преследуюет сплошная чёрная полоса .

— Давно не виделись, — сказала я, надеясь, что мой нейтральный тон сойдёт за естественный.

— И то верно, — его губы расплылись в улыбке, широкой и на первый взгляд совершенно искренней. Но в уголках глаз, в едва заметной игре света, проскользнула тень чего-то другого — хитрого, лукавого, словно он вспомнил нечто особенное. — Кажется, с того самого вечера прошло лет девять. Какое весёлое было время…

Он сделал лёгкий взмах рукой. Молодой человек, что говорил со мной первым, мгновенно поклонился и отошёл к остальным.

Так, значит, они — его люди. А я приняла их всех за равных. Моё умение с ходу определять статус по-прежнему оставляло желать лучшего.

— Действительно… беззаботная пора, — поддержала я игру в ностальгию, позволив себе лёгкую, чуть грустную улыбку. — Но, полагаю, воспоминания стоит отложить. Ваш человек говорил о помощи. Не могли бы вы объяснить, о какой именно речь?

— Кэтрин, это «вы» режет мне слух, — мягко, но настойчиво поправил он. — Давай, как раньше — просто Эйб. Тем более… — он слегка понизил голос, и он стал чуть хрипловатым, — я слышал, ты недавно развелась. Должно быть, сейчас тебе… непросто?

От его близости от чего-то стало не по себе.

Девять лет назад Кэтрин была юной дебютанткой. Балы, приёмы… И, видимо, нечто, связавшее её с этим человеком в прошлом. Возможно, он знал что-то. Может был свидетелем неких событий? Искушение выведать информацию было огромным.

— Мы справляемся, — ответила я уклончиво, не собираясь раскрывать наше истинное, плачевное положение. — Но ты прав… одной обеспечивать достойную жизнь сыну — задача не из лёгких.

— У тебя… сын? — его брови чуть приподнялись от искреннего удивления. — Почему я ничего не слышал? Разве Аркелл не должен был позаботиться о наследнике?

Вопрос был задан в рамках приличий, но суть его была ясна: почему муж не забрал ребёнка?

Я молилась, чтобы мой бывший супруг не пустил в свет историю о «чужом» сыне. Позор мог стать клеймом на всю жизнь.

— Всё согласованно, — произнесла я давая понять, что тема закрыта.

Он на секунду задержал на мне взгляд, но, будучи аристократом, не стал настаивать.

— Если ты говоришь «всё хорошо», значит, так оно и есть, — заключил он с лёгким кивком. — Что ж, я предлагаю вам отправиться с нами. Придётся, конечно, потесниться — по двое на лошадь, но, полагаю, это лучше, чем томиться здесь в ожидании помощи.

Я взвесила предложение. До города и вправду было недалеко. Тесное путешествие не казалось такой уж высокой ценой за скорость.

Согласие я дала легко. О том, насколько я ошибалась, мне предстояло еще узнать.

— Кевин, иди сюда, — позвала я, обернувшись к дилижансу.

Сын появился из-за спины Бена — тот уже успел спустить его на землю и теперь стоял рядом, напряжённо вглядываясь в группу незнакомцев.

Кевин подошёл не сразу. Сперва поправил съехавшую лямку рюкзака, одёрнул куртку, провёл ладонью по волосам, пытаясь пригладить вечно торчащий вихор.

— Познакомься, это…

Я запнулась. Как его представить? Эйб? Господин? Мистер?

— Эйбрахам, — пришёл он на помощь и, к моему искреннему изумлению, опустился на корточки перед Кевином. Теперь их глаза были на одном уровне. — Эйбрахам Киркланд. Для друзей — просто Эйб. А ты, я полагаю, тот самый отважный путешественник, который сопровождает свою маму в такой дальней дороге?

Кевин настороженно всмотрелся в его лицо. Я видела, как он сканирует незнакомца своим детским, но уже удивительно цепким взглядом. Но Эйбрахам выдержал этот осмотр с терпеливой улыбкой, не отводя глаз, не пытаясь подкупить фальшивой лаской.

— Кевин, — коротко представился сын. Помолчал секунду, и вдруг выпалил: — Мы с мамой едем в Бармар. Учиться.

Я внутренне вздохнула. Ну вот, опять. Всё всем рассказывает. Никакой осторожности.

— Учиться это похвально, — Эйбрахам улыбнулся. В улыбке не было ни лукавства, ни хитрости, ни той дежурной вежливости, какой аристократы одаривают чужих детей. Только тёплое, ровное одобрение. — А чему именно?

— Магии, — просто ответил Кевин.

Эйбрахам задержал на нём взгляд на секунду дольше. Я не могла понять, что именно он там высматривает, но что-то в его лице неуловимо изменилось — черты смягчились, взгляд из оценивающего стал почти… задумчивым? Словно он увидел нечто, чего не ожидал, но чему, кажется, обрадовался.

— Бармар — лучшее место для этого, — сказал он спокойно. — Лучшее во всём королевстве.

Он поднялся, но не отошёл. Взгляд скользнул по фигуре сына, задержался на его руках, сжимающих лямки рюкзака, на его позе — всё ещё напряжённой, но уже не такой зажатой, как минуту назад. И тут я проследила за взглядом сына — и всё поняла.

Кевин смотрел на лошадей.

Крупный вороной жеребец, на котором приехал Эйбрахам, нетерпеливо перебирал ногами, встряхивал густой гривой, бил копытом. Красивый, сильный, диковатый — и Кевин не мог оторвать от него взгляда. В его глазах плескалось детское восхищение, которое не спутаешь ни с чем. Я не видела у него такого выражения уже много месяцев. А может быть и никогда.