Чтение онлайн

Мы добежали до края косы и дружно прыгнули в воду и нырнули. Вода забурлила за нашими сверкнувшими пятками.

Боб нырнул следом.

Первым вынырнул я, там, где было по колено, и сел на дно, двигая руками. Прошла минута, была уже на исходе вторая, и тут, как гигантский поплавок, выскочил по пояс из воды Боб, тяжело дыша, взорвав вокруг себя поверхность. Он в недоумении посмотрел кругом, отплёвываясь, а потом заметил меня и поплыл ко мне.

Я было собрался дёрнуть по берегу, но в это время что-то с неумолимой силой потянуло Боба под воду. Он успел ещё издать какой-то короткий сдавленный возглас, и голова его скрылась. Я даже встревожился. Я подумал, что, может статься, какая-нибудь морская тварь подплыла близко к берегу и польстилась на дрыгающиеся голые ноги.

Вскоре волны вновь вспенились, показались три ноги, потом голова Боба, она глотнула широко раскрытым ртом воздух и скрылась.

Вслед за этим я увидел, что к берегу плывёт Лагуна, плывёт быстро, как торпеда - когда он вынырнул, непонятно. За ним гнался Боб, большей частью под водой, выныривая лишь за тем, чтобы набрать воздух.

Но Лагуна, сильный и выносливый, с хитрой рожей, выкарабкался из воды и припустил по берегу к далёким зарослям. Я, недолго думая, побежал туда же.

Боб вылез и опять погнался за нами, что было духу.

Солнце заливало всё вокруг - океан, чистый до самого призрачного дымчатого горизонта, пустой широкий берег с высоченными, растущими тут и там, до самых зарослей, королевскими пальмами, и наши фигуры, стремительно несущиеся вперёд друг за другом, молотя песок ногами.

Я быстро сообразил, что по дюнам бегать всё равно, что в мешке, и сошёл на влажную полосу у воды и быстро нагнал Лагуну. Тот бегал отлично, мне нипочём бы его так просто не догнать, но он долго пробыл в воде, устал, резко обернулся, и я налетел на него, мы оба упали, и сверху обрушился тяжело дышащий Боб.

Мы долго возились, всфыркивая от набивающегося в рот и в нос песка, взвизгивали, рычали, как волчата, боролись, а потом расслабленно откатились друг от друга и развалились на спине, разбросав в разные стороны руки и ноги.

Нас душил смех, весёлый, искристый, и минут десять мы смеялись, дёргаясь всем телом, будто от кашля, и беззвучный смех, от которого наливается кровью лицо, прорывался внезапно громким хохотом.

Боб, наконец, заговорил, с возмущением, что мы помешали ему ловить рыбу, и мы снова захохотали, указывая на него пальцами, повторяя "он... ловил... рыбу!", и я сказал, что надо было наклонить верхушку пальмы и отпустить с ней Боба, и мы с Лагуной стали кататься от нового приступа смеха, а Боб укоризненно смотрел на нас.

Он вдруг заорал, вскочил и топнул ногой.

Не прекращая смех, я успел схватить туземца столь тонкой душевной организации за ступню, тот запрыгал по кругу на другой ноге, как циркуль, гневно крича "А-а!", и Лагуна дёрнул его за вторую ногу, и мы навалились сверху и некоторое время шумно повдавливали, повминали Боба в песок, как тесто, а потом поднялись, взяли в руки одежду и, беспрестанно поддразнивая и цепляя друг друга, отбегая и догоняя, уворачиваясь, уходили вглубь косы, и солнце светило у нас прямо над головой, и наши загорелые тела не оставляли почти никакой тени.

Мы вошли в лес. Я прошёл по толстому стволу упавшего дерева, спрыгнул и опять пошёл по узкой тропинке, вправо и влево по которую переплетались густые заросли.

Заросли простирались и высоко вверх, туда, где было солнце, и где возилась, щебетала, прищёлкивала, свистела и издавала всякие другие звуки многочисленная живность, умеющая ползать и летать.

А здесь, внизу, было сумрачно и тихо. Под ногами мягко пружинил толстый сырой ковёр из многолетних прогнивших остатков растительности. Повсюду, как в подводном царстве, свисало множество лиан, толстых и тонких. Они висели над тропинкой, проволакивались по лицу, цеплялись, заплетались, безвольно и назойливо свисали перед носом, и я жалел, что не захватил мачете. Солнце не пробивалось сквозь густую листву даже на десятую часть, где-то высоко над головой попадались треугольники в листве, сквозь которые было видно даже не небо, а просто светлые отрезки, и никак не верилось, что где-то сейчас наступает неистовая жара, палящий зной.

– Ох, - сказал Лагуна, останавливаясь.
– Совсем забыл. Я должен быть к обеду.

– А в чём дело?
– спросил я.

– Я же с братом еду, - сказал Лагуна.
– В столицу.

– С братом?

Лагуна в самой столице не был. Он только описывал голубые громады зданий, уходящих в небо, а вечером, загрузившись, они ехали обратно и видели сплошное зарево от бесчисленного множества огней.

– Да, - сказал Лагуна.
– Сам понимаешь. А ты там жил в детстве?

– Когда это было, - сказал я.
– Какие-то тоннели, дорожки... Слушай, давай хоть поедим. Ты же успеешь.

– Давай поедим, - согласился Лагуна.

– А ты успеешь приехать?

– Когда?
– не понял Лагуна.

– К вечеру.

Лагуна задумался. Потом он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Ладно, - сказал я, сразу опустив глаза.
– Идём, подождём Боба. Должен же он принести свой рекордный улов. Потом вернёмся вместе на берег.

У большой, с широким входом пещеры, в которой были видны все углы, сидело несколько человек. Они молча и неподвижно смотрели на нас, как мы выходим из зарослей на вытоптанную поляну перед пещерой.

Мы остановились и замолчали.

Прошла напряжённая минута, и, наконец, крупный костлявый парень сказал:

– Привет...

Мы едва заметно кивнули, не сводя с него глаз. Это был Чехол, с его бледно-голубыми глазами, слегка медлительный, человек прямой, грубый, но при этом не лишённый хитрости и расчётливости. Он зависел от одной из самых многочисленных компаний на побережье.

– У вас здесь дело?
– спросил Лагуна.

Все сидели так, словно бы чего-то ждали. Здесь были сильные ребята, и лица у них были жёсткие и равнодушные.

– Ты догадливый человек, Лагуна, - сказал Чехол.
– Я рад за тебя.

Лагуна осклабился. Он покосился на меня. Я смотрел вдаль. Я не переваривал Чехла. А недавно мне посчастливилось и подраться с ним. Посчастливилось - потому что с Чехлом не было его подчинённых. Я сильно помял его, потому что дрался хорошо, и мне удалось сбить его и оглушить, и Чехол уже давно поправился, но с расплатой почему-то не торопился. Лагуна очень этому удивлялся, тоже желая принять участие, но я знал, что счастливый Чехол боится меня, боится инстинктивно. Он не знал, что я за человек.

– А вы что здесь делаете?
– спросил Чехол.

– Уроки, - сказал Лагуна. Он сплюнул.
– Дышим воздухом.

Я улыбнулся про себя. Я отыскал в пещере котелок, мы повернулись и нос к носу столкнулись с Бобом и Коркой. Боб, как всегда, был с единственным браконьерским мальком вместо вечно ожидаемой всеми связки рыбы, а Корка был без ничего, он стоял просто так, очень потерянный, и взгляд его блуждал.

"Так ему и надо, уникуму, - подумал я.
– Связался с этими... Славы захотел, тайны. Теперь они от него не отцепятся".