Чтение онлайн

– Послушай, Торг сегодня случайно не заходил?

Лицо Штампа стало равнодушно-каменным, он ещё больше выпрямился, глядя куда-то в сторону, в стену.

– Нет, не видел я его, - сказал он.

– Ну, извини тогда, - сказал человек.
– Я думал, может, видел.

– Увы, - сказал Штамп.

– Очень жаль, - сказал человек и отвернулся.

У стойки, дружно расшаркавшись, прозябали коммуникабельный метод Абсурд, моложавый, стильный, в молодёжной майке - свой парень - и маститый корифей Кредо, козыряя изношенным сюртуком. Два сапога пара. Их связывают кровные узы. В остальном они полная противоположность.

В углу скромно устроился Тугодум. Новенький появился в школе непонятно откуда, с ходу остался на второй год, который закончил отличником, впитывая всё, как губка.

Сразу у него ничего не спорилось, а повторно - лучше не бывает. В тире любое ружьё в его руках давало обязательную осечку, затем точно поражало цель.

Так как Тугодум не уступал в изощрённом чревоугодии коренному Лагуне, он считался его столичным родственником. Лагуна поворчал немного, для порядка, но у метиса было столько утроб родственников, что одним обжорой больше, одним меньше - не имело значения, тем более что новичок никого не обременял, неприхотливо обитал в театре, раздобрел, пользуясь обильными бенефисами, и под благовидным предлогом конницей поспешал к следующим чередой обеденным мероприятиям. Без опозданий поспевал. Почему-то.

Тугодум старательно избегал встречаться со мной взглядом, но я заметил у него под глазом основательный подвешенный синяк.

Метод тоже не замечал меня. На людях он всегда недобро не замечал меня. Как объедки.

Он пылко и доверительно говорил Кредо:

– Не могу я смотреть на них спокойно. Бесят они меня. В них столько недостатков. Мне хочется переделать их. Изменить. Метаболизмы ходячие. Никакой духовности. Одни рефлексы.

В самом деле, подумал я. Не ожидал я такого от речистого метода. В самом деле - о духовности он должен заботиться. О чём же ещё ему печься? В конце концов, он не пастух, задача которого атомно проста - сохранить стадо. Метод должен влиять на своих питомцев, помогать избавиться от недостатков. За глаза все считали педагога человеком неважным, но обходительным, и за то не стеснялись его.

Разносторонне развитая личность, Абсурд никому не давал покоя.

Хорошо, думал я, жить в том обществе, где на тебя никто не обращает требовательного внимания, не оценивает вечно на глазок, какой ты, плохой или хороший, годный или нет, умник или тупица, калека или атлет. Ты есть, сам по себе, и это главное. И все при этом будут выправляться даже, я считаю, сами собой. Когда каждый сам по себе, он и станет самим собой. Что за мания, всё время собирать всех в отряд? Живи каждый по-отдельности, спокойно, так нет, обязательно им надо инкубаторски сбиваться в стройную, как пирамида, кучу, как на распродаже.

– Ты в порядке? Ты нормален?
– оригинально спросил у Тугодума Штамп, новый бармен, наш одноклассник, для поддержания разговора в своём новом статусе, и с непривычки вдруг побледнел, хотя лицо у него небледнеющее, с сеточкой красных прожилок на носу и на щеках в самом верху, у глаз, как у уже прожившего жизнь, пожилого человека. Но бремя остроумия, навязанное ему ещё в детстве, он зрело сбросил. Всегда ему чудилось, что смеются не над его ужимками, а над ним самим. Что доброжелательный смех почти зримо обрушивается на него, лавиной.

– Что, кошка на тебя упала?
– тихо сказал он Тугодуму в качестве противоядия от его дум, но тот сделал в ответ категорически страшное лицо и закрылся растопыренной пятернёй. Пошутил, называется.

К стойке подошли ещё трое: двое мужчин и женщина. Женщина была очень легко одета, даже для вечерней духоты. Я, глядя на неё, отхлебнул из своего бокала. Локти я положил на стойку.

Один из мужчин сказал, обращаясь к Штампу:

– Дайте нам коктейль, командир.

– Добрый вечер, - сказал Штамп.
– Сейчас сделаем.

Мужчина молча стоически смотрел, как неспортивный Штамп неловко смешивает коктейль. Помои он налил из большой перчатки, извлечённой из закрытого, для надежности, ящика в стене.

– Диете очень понравился ваш коктейль "Вонь", - сказал мужчина.
– Как вы его готовите?

– О, это очень просто!
– сказал Штамп, раздвигая топорщащиеся усы в улыбке. Таким он живо напоминал мышь, скалящую зубки.
– Эт-то совсем просто... Пожалуйста!

– Диете очень понравился коктейль, - повторил первый мужчина.
– Не правда ли, Диета? Он ведь тебе очень понравился?

– Ее в первый раз сразу стошнило, - сказал второй мужчина.

– Неправда, - сказала Диета бархатным голосом.
– И совсем не стошнило.

– Ха-ха!
– сказал второй мужчина.
– Ты шутишь, Ди.

– Ну, самую малость, - сказала Диета.
– Обычно меня никогда не тошнит.

Первый мужчина внимательно посмотрел на неё, ожидая, видимо, продолжения, но она ничего не говорила, и он усмехнулся:

– Как это тебе удаётся, дорогая?

– Стараюсь не переполняться, - пояснила Диета.

– Самый верный способ, - засмеялся второй мужчина.

Я думал, что они уйдут и сядут за столик, как большинство посетителей, но они не уходили.

– Давно у нас?
– вежливо осведомился бармен у первого мужчины.

– Нет, - ответил тот.
– Совсем недавно. Я только вчера приехал.

– Мы приехали, - сказала Диета, подчёркивая первое слово.

– И я с вами, - сказал второй мужчина.

– Послушай, Рудник, скажи что-нибудь страшное, - попросила Диета.

Она села на высокий вращающийся стул без спинки, и блестящие кожаные брюки натянулись у неё на бёдрах. Носками женщина едва доставала до пола.

– А зачем?
– спросил Рудник.

– Испугаться, - сказала Диета.

– Я не умею пугать, - сказал Рудник.
– Это не входит в мои обязанности.

– А ты попробуй, - сказала Диета.
– Может, тебе понравится.

– Какая разница, - сказал первый мужчина.
– Понравится, не понравится. Это неважно.

– А что важно?
– спросила Диета.

– Важно, чтобы получалось.

– Например?

– Например, скажет кто-то: "Вот, друзья, на меня сегодня упала кошка с крыши". Выше брать не надо, потому что будет не опасно, а когда не опасно, не страшно.

– Как раз, когда у кого-то все очень гладко и он чудом избежал беды, очень страшно, - сказал я неожиданно для самого себя.

Все - оба мужчин и женщина - разом повернули головы и посмотрели на меня, не удивлённо и не вопросительно, просто так, как на нечто, отвлекшее их внимание.

– Что вы сказали?
– вежливо спросил второй мужчина.

– Я говорю, - сказал я, кашлянув в кулак, - что часто, когда человеку хорошо, другим за него страшно.

– Вы так думаете?

– Зачем мне думать, - сказал я.
– Знаю наверняка.