Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
— Ну* вот.
Вся эта история с Рудневым и Волошиным называется: ПОБЕДА ПУТЕМ ОТКАЗА [142] (моя — конечно!)
А нет ли ХУДОЖЕСТВЕННОГО, ПИСАТЕЛЬСКОГО БОГА, МСТЯЩЕГО ЗА ТАКОЕ САМОУПРАВСТВО?
Умоляю — тему!
МЦ.
Впервые — Новый журнал. 1961. С. 171–172. СС-7. С. 433–434. Печ. по СС-7.
142
См. также письмо к В.Н. Буниной от 20 ноября 1933 г.
27-33. Г.В. Адамовичу
<Апрель 1933 г.> [143]
Милый Георгий Викторович,
Есть отношения, которые могут существовать только хотением. Таково наше с Вами. При малейшей попытке осуществиться она рушится, то есть превращается в ряд (когда очень болезненно, это уже — по степени чувств) — недоразумений и несовпадений — никогда не договоренных! Убеждена, что мы оба осуждены всегда спорить — и оспаривать друг друга ибо всё разное, всё в сознании разное.
143
Датируется условно по расположению в черновой тетради.
То есть мы с вами всё по-разному осознаем. Но оснознание — только по*лбеды. Но кроме осознания вещи есть еще наше, от нее, волнение. Так во*т, я хочу Вам сказать, что Вы та* «вещь», от которой я неизбежно — как отчего-то чуждо-родного, чужеродного <поверх слова: в другом смысле>, волнуюсь — может быть ассоциации с моей собственной молодостью, не знаю <письмо оборвано>
Печ. впервые. Письмо (черновик) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 23, л. 89 об.).
28-33. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Clamart (Seine)
10, Rue Lazare Carnot
16-го апр<еля> 1933 г… Пасха
Христос Воскресе, дорогая Саломея!
Все совсем просто — как во сне, и я поняла это сразу как во сне — без фактов, которые меня всегда только сбивают.
Вы ушли в новую жизнь, вышагнули (как из лодки) из старой — (м<ожет> б<ыть> с берега в воду это неважно, из чего-то — во что-то) и естественно не хотите ничего из старой: а я из старой, вернее — мое явление к Вам на пороге — из старой, со старого порога. Это проще простого, и я это глубо*ко понимаю и, больше, — Вам глубо*ко сочувствую: я сама бы та*к. И только так и можно.
И никакие человеческие «предположения» меня не собьют. Обнимаю Вас.
МЦ.
Впервые — СС-7. С. 1 56. Печ. по СС-7.
29-33. Неизвестному
<Между 20 и 23 апреля 1933 г.> [144]
Видя, как мало интереса проявили Вы к моей истинной жизни, к истинной мне, то есть к моему творчеству (а более чем двадцатилетняя работа по праву именуемая делом души), я увидела, что я на пути низведения себя к чему-то (очень незначительному), предназначенному для Вашего личного пользования — а я себя чувствую чем-то более значительным, я не увижу Вас больше, о чем первая же и сожалею.
144
Датируется по расположению в тетради.
Будьте любезны, дорогой Ж., занести мою рукопись к М<аргарите> Н<иколаевне> [145] , куда я зайду за ней. Она мне срочно нужна.
Прощайте.
МЦ.
Чувствующая себя в полном смирении — величиной значительной и для великого предназначения —
Я начинаю одну большую работу [146] , и поскольку уйду в нее целиком, боюсь, что как собеседница я для Вас потеряна.
145
М.Н. Лебедева.
146
Скорее всего, речь идет об эссе «Поэты с историей и поэты без истории» (CC-5).
Подождем нашей следующей встречи, — если до тех пор не встретимся случайно, — когда я буду более пустой, менее собой, и, следовательно, более легкой в обращении и выносимой. <…>
Самые сердечные пожелания и к Вашему уединению, и к Вашему путешествию, и всего самого прекрасного и доброго в Вашей будущей жизни в течение (ибо всё течет!) лета — этого и следующих.
Будьте любезны передать мою рукопись М<аргарите> Н<иколаевне> перед отъездом, тотчас как сможете, она мне срочно нужна.
Впервые — НЗК-2. С. 378, 380. Печ. по тексту первой публикации. Письмо написано по-французски. Пер. Е.Б. Коркиной.
29а-33. Неизвестному
Я ничего не знаю о Вас. Я знаю, что у Вас славные родители, на которых Вы не похожи. Я знаю, что Вы были готовы меня полюбить. И знаю также, что Вы — как большинство до Вас не выдержали испытания любви (моей любви) — что Вы находите меня слишком пылкой, это Вас охлаждает, — бурно растущей, Вы же минувший <под строкой: сдержанный>, — слишком живой, Вы же мертвы.
Я помню всё. Вы, вероятно, ничего.
Это мое последнее письмо: Будьте здоровы! Развлекайтесь! Я больше Вам не напишу.
Вам нужно бесконечно-меньшее, а главное — бесконечно-худшее (5 мая 1933).
Впервые — НЗК-2. С 386–387. Печ. по тексту первой публикации. Письмо написано по-французски. Пер Е.Б, Коркиной.
30-33. Б.Л. Пастернаку
<Начало мая 1933 г.> [147]
147
Датируется по содержанию и с учетом письма к В.Н. Буниной от 6 августа 1933 г.
Борис, родной, получила от Аси вид Музея с известием о смерти брата [148] . Музей снят сверху, перед ним дом с крестиком: с пометкой: дом где живет Б<орис> П<астернак> [149] ——. И, осознавая всё как-то сразу — приняла тебя, Борис, в свою семью.
Впервые — Души начинают видеть. С. 542. Печ. по тексту первой публикации.
31-33. Е.Г. Голицыной [150]
148
Текст известия сестры Анастасии о смерти брата Цветаева приводит в указанном письме к В.Н. Буниной (см.) Цветаев Андрей Иванович (1890–1933) — искусствовед, сын И.В. Цветаева от первого брака.
149
Пастернак жил рядом с бывшим Музеем императора Александра III (ныне Музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина) по адресу: Волхонка, 14, кв. 9.
150
Адресат установлен по содержанию предположительно (см. ниже).
Графиня,
Пишу Вам после встречи с В.А. Сувчинской, от которой я узнала, что Вы ищете воспитательницу к Вашим детям [151] . Хочу написать Вам о своей дочери: ей 19 лет [152] , она прекрасно говорит по-русски (москвичка) и по-французски, ибо в Париже уже с 12-ти лет, серьезная и все-таки веселая, дети ее обожают все без исключения и она их очень любит. Характера совершенно уравновешенного без всяких сюрпризов, с ней жить легко. Рожденный такт,
151
По-видимому, Голицына искала воспитательницу для занятий русским и французским языками с ее тремя сыновьями.
152
А.С. Эфрон шел 21-й год.