Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
Как же — лето? Хотите со мной на ферму? Надежды на море у меня мало.
Никуда не уехали — сын и я: Обернулись прорехою — все моря: Совладельцам пятерки рваной десятки Океаны — не по карману! [802] (1933 г.)Так и не решила: пятерки — или десятки.
А — мо*жет-быть… Конечно, было бы блаженно — на* море. Я его особенно люблю осенью, когда все уехали. Есть недорогой островок Ile d’Yeu (Dieu) [803] , там часто живут малоимущие русские. В Вандее. Только рыбаки. Можно было бы снять вместе. А жизнь в Париже — дешевая. Можно достать комнату за 100 фр<анков>, — только (как у Блока) «под самой крышей» [804] . Сможете — если не испугаетесь «banlieue» [805] — жить и у нас, в Ванве, — если мы уже будем на ферме. Мы в 10 мин<утах> ходу от метро. Но времени много, — вырешится. У Мура учение кончается 1-го июля, — а у Вас (вас) когда?!
802
Первые строки стихотворения, в окончательном варианте начинающегося с видоизмененных строк: «Никуда не уехали — ты да я — / Обернулись прорехами — все моря! / Совладельцам пятерки рваной — / Океаны не по карману!..» и т. д. (СС-2. С. 308–309).
803
Остров д’Иё (Бог) (фр.). (Название острова звучит так же, как слово «Бог».) — Остров в Атлантическом океане, недалеко от побережья, административная единица департамента Вандея. В 1926 г., в вандейской деревеньке Сен-Жилль-сюр-Ви на берегу океана, Цветаева с семьей провела лето. «Океан. Сознаю величие, но не люблю…» — писала Цветаева тем летом (А.А. Тесковой. 8 июня 1926 г. Письма 1924–1927. С. 404). Однако для Цветаевой Вандея, центр мятежей во время Великой Французской революции, кроме всего прочего, была олицетворением романтизма и геройства. «Я хочу написать тебе о Вандее, моей героической французской родине… Я здесь ради имени. Когда человек, как я, не имеет ни денег, ни времени, он выбирает самое необходимое: насущное», — писала Цветаева Рильке из Вандеи (Письма 1924-1927. С. 359).
804
Речь идет о стихотворении А. Блока «На чердаке» («Что на свете выше Светлых чердаков?..» и т. д., 1906).
805
Пригород (фр.).
Кончила прозу «Мать и Музыка» [806] , сейчас пишу стихи — НИКОМУ НЕ НУЖНЫЕ [807] .
Обнимаю Вас
МЦ.
<Приписки на полях:>
У нас сейчас чудные дни. Как бы мы с Вами гуляли! Не погода, а растрава!
У меня для Вас есть чудный подарок, но послать — невозможно таможня. Не будет оказии? Не забудьте ответить.
Нет, не скажу, что*, но — чудное.
806
Автобиографический очерк «Мать и музыка» был прочитан Цветаевой на литературном вечере 1 ноября 1934 г. в зале Географического Общества (основное место публичных выступлений Цветаевой в эти годы; 184, бульвар Сент-Жермен, 6-е) и затем опубликован в «Современных записках» (1935, № 57).
807
Сентябрем 1934 г. датированы стихотворения «Уединение: уйди…» и «О поэте не подумал…», при жизни Цветаевой не публиковавшиеся (СС-2. С. 319).
А до лета ждать — долго.
Подарок — на всю жизнь.
Не рассказывайте обо мне (моих горестях) НИКОМУ.
Я и Асе в Москву не пишу: ненавижу гласность. Я Вам пишу п<отому> ч<то> Вы меня не знаете — и знаете, п<отому> ч<то> с Вами я на полной свободе — СНА.
С Белым у нас не* было ничего общего, кроме трагической доли поэта: собачьести: одиночества. Ведь нет поэтов, а есть — поэт. Один во всех. Вот мы с ним ИМ и были…
У Вас, видно, чудная собака: ПСИ*ЩЕ! Даже читала Муру. Пришлите фотографию. Какая чудная смесь! А меня в детстве за злобность и верность звали «овчаркой».
А недотрога — конечно. Когда-нибудь расскажу.
Впервые — Письма к Наталье Гайдукевич. С. 73–85. Печ. по тексту первой публикации.
55-34. А.В. Эйснеру
3-4 октября 1934 г. [808]
808
Дата написания письма указана в комментариях А.С. Эфрон и А.А. Саакянц к стихотворению «Челюскинцы» (Цветаева М. Избранные произведения. М.; Л.: Сов. писатель, 1965. С. 759).
Милый Эйснер,
Вы меня своим укором о челюскинцах… [809] (почему не написали? всех собак спасли! [810] в этом же — Ваше) задели за живое мясо совести и за живую жилу силы. Ведь многие годы уже я — лирически — крепко сплю (и без всякого синего плаща [811] во сне и там с сырой ночью, с пустой сырой ночью, в которой я сама, сама и сплю) — и вот: оклик: запрос.
809
Челюскинцы — участники героической экспедиции парохода «Челюскин», отправленного в августе 1933 г. с заданием пройти за одну навигацию всю трассу Северного морского пути (Мурманск — Владивосток) Был раздавлен льдами в Чукотском море. Участники экспедиции высадились на лед, затем были отправлены самолетами на материк. …своим укором о челюскинцах… — О «своем укоре» А. Эйснер позднее вспоминал: «Я сидел тогда в Праге А челюскинцы еще как-то совпали с временем. Это было безумно жаркое лето в Европе. Это же играет роль… Эти льды, эти документальные фильмы. „Красин“, поиски челюскинцев, льды, холод, ветер. А тут все сидят, пьют, едят мороженое. Это стало модной, животрепещущей темой. Я ей и написал: „Как вы это могли миновать?“ <…> Ответное письмо Цветаевой не сохранилось, потому что в тот момент жизни, когда я оказался в соответствующих местах, пропало все, что у меня было» (Годы эмиграции. С. 208). На упрек А. Эйснера Цветаева откликнулась стихотворением «Челюскинцы» (3 октября 1934). При жизни поэта опубликовано не было (СС-2. С. 321–322).
810
…всех собак спасли! — Ср. в указанном стихотворении: «На льдов произвол / Ни пса не оставили!». См. также письмо к С.Н. Андрониковой-Гальперн от 18 октября 1934 г.
811
…синего плаща… — из стихотворения А. Блока «О доблестях, о подвигах, о славе…» (1908). Ср. в очерке «Пленный дух», где Цветаева приводит эти строки Блока:
«Тогда же, в Zoo, я узнала, что „Синий плащ“, всей Россией до тоски любимый…
Я звал тебя, но ты не оглянулась, Я слезы лил, но ты не снизошла, Ты в синий плащ печально завернулась, В сырую ночь ты из дому ушла… —синий плащ Любови Димитриевны» (СС-4. С. 259). Л.Д. Блок жена поэта.
Степень моего одиночества здесь и на свете Вы не знаете. А теперь я написала Челюскинцев, не я написала, сами написались, и посвящала их — возвращала их — Вам.
Вы, может быть, очень плохой человек в жизни, но жизнь сама очень плохая, — плохое место (и я в ней не живу), а встретились мы с Вами не в жизни, а скажем смело: над, там, откуда, мы на нее даже не глядим, а если глядим, то слава Богу — видим только больше. — Та.
Я не такая дура, чтобы это высокое место <нрзб.> совместно, менять на — что бы ни было, ибо кроме этого высокого места не вижу и не знаю ничего.
Какое бы ни было другое:
Поэтому в жизни у нас с Вами встреч (и РАЗМИНОВЕНИЙ) нет — ибо в ней Вы меня не встретите никогда: я в ней не бываю.
А сегодня — на Челюскинцах (нос, пароход, глыба, авион, ибо это все — одно)
С настоящим наслаждением (слово, которое в рот не беру!) думаю, как буду читать эти стихи — здесь [812] . Последним. Скоро. Хочу Вам их прочесть. Приходите на авось — вечером, ибо дождаться от Вас <зачеркнуто: срока> дня и часа — заведомо не дождаться Вас. (Это тоже отношение и, плохое: Ваше к жизни)
812
…буду читать эти стихи — здесь. — Возможно, Цветаева намеревалась прочесть стихотворение «Челюскинцы» 3 ноября на ближайшем, первом в сезоне, литературном вечере Объединения писателей и поэтов, посвященном стихам 1934 г. (в зале Научных обществ). Среди участников М. Цветаева (Хроника, II. С. 624). См. письмо к А.А. Лесковой от 21 ноября и коммент. 2 к нему.
Я нарочно пишу о Вас плохо, чтобы Вы знали что я не вслепую дружу с Вами — тогда (для Вас) цены нет! От дружбы через плохое — к через болото (и просто за поэтичность) как через болото — радуга (и под каждым концом радуги — клад, то потому она и встречает: держит. Радуга (целое) есть эманация двух кладов — т. е. обе стороны. От клада к кладу, — та*к я Вас чувствую. Радуга есть протянутые руки сокровищу).
Я не могу защищать четырех оставленных девушек и ошельмованных друзей которых бы я сама не любила. Вот если бы Вы такую (ТАКОЕ) как я — оставили…
<нрзб.> (простите за гиперболу, но есть такая весть, на которой все равны) иначе пришлось бы ежесекундно судить Пушкина, и презирать его, а <зачеркнуто: положить на весы, что ценнее: — страдать> я не хочу, т<ак> к<ак> Пушкин мне — такой какой есть — дороже всех кого он унизил раз, всех кого я уважаю — два, потому что Пушкину я благодарна, то ему (то есть поэтам, поэту) из всех мне делавших добро, и благодарна.
Я бы хотела, Эйснер, пойти с Вами на Symphonie inachev*e [813] , где доля поэта (вся — всех поэтов) как на ладони.
С Вами я хочу по возвышении <нрзб.>
До свидания.
МЦ
Печ. впервые. Письмо (черновик) хранится в РГАЛИ (ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 23, л. 77).
56-34. К.П. Кротковой
Vanves (Seine)
813
См. письмо к А.А. Тесковой от 21 ноября 1934 г. и коммент. 2 к нему.
33, rue Jean-Baptiste Potin
5-го Окт<ября> 1934 г.
Милая Кристина Павловна,
Вот мой паспорт с большой просьбой: тотчас же выписать, и выписать задним числом, т. е. что уехала я в первых числах октября (возможно — позже!), а то меня здесь, в Ванве, оштрафуют за неявку [814] . Я думаю, и даже очень надеюсь, что мэр не знает — или не помнит — когда я уехала. Не знаю, как лучше: обманом с ним, или правдой — с нею, — раз Вы с ней дружите.
814
Речь, по-видимому, идет о том, что в связи с переменой места жительства (переезд из Кламара в Ванв) Цветаева должна была заявить об этом в мэрии Ванва, но еще не сделала этого. Оправданием могло бы послужить подтвержденная документом задержка отъезда с летнего отдыха из Эланкура. Кроткова в это время находилась там.