Чтение онлайн

Король посмотрел на меня с мягкой улыбкой и произнёс:

— Марисандра, знаешь, тебе удалось то, чего не удавалось никому. Наконец обратить на себя внимание моего сына. Он ведь столько лет был заложником своей идеи о какой-то девушке из сна, — его глаза искрились теплотой и лёгким весельем.

Я почувствовала, как заливаюсь румянцем, и опустила взгляд. Королева это сразу заметила и, с интересом всмотревшись в моё лицо, спросила:

— Так неужели это действительно была ты? Та самая девушка из сна?

— Да… это была я, — призналась я тихо, ощущая, как щеки вспыхивают ещё ярче.

Король добродушно рассмеялся, его голос заполнил зал тёплым и дружелюбным смехом.

— В таком случае я рад, что ты наконец появилась, Марисандра. И, пожалуй, вдвойне рад, что с этим появлением ещё и союз укрепили. Дейн мне нравится больше, чем его сестрица. Так что я вдвойне рад. Хотя признаюсь, никогда не представлял, что Даниель женится на хранительнице. Но раз так распорядилась судьба, то что ж, ладно, — его взгляд был теплым и одобрительным.

Королева, слегка наклонив голову, добавила:

— И хотя, как я понимаю, у тебя уже довольно большая семья, я всё же надеюсь, что ты подаришь нашему Даниелю хотя бы двоих малышей.

Смутившись ещё сильнее, я почувствовала, что начинаю запинаться, но тут в разговор вмешался Даниель, улыбнувшись своей обезоруживающей улыбкой:

— Мама, мы с Мари уже работаем над этим вопросом, можете не переживать, — от его слов я поперхнулась водой, чем вызвала сдержанный смех второго принца.

Король, благодушно кивнув, отпил вина и перевёл разговор на более повседневные темы. Мы говорили о том, как устроен дворец, обсуждали местные праздники и традиции, а я потихоньку расслаблялась, чувствуя, что становлюсь частью этой дружной королевской семьи.

Когда десерт вынесли, я ахнула — это был какой-то невероятно красивый кулинарный шедевр. Слой за слоем аккуратно выложены разноцветные ягоды, покрытые нежным кремом и украшенные хрупкими карамельными завитками. Его переливающаяся поверхность сияла на свету, и казалось, будто передо мной настоящее произведение искусства.

Королева, заметив мой восхищённый взгляд, с лёгкой улыбкой сказала:

— Это мой любимый десерт. Просто невероятное лакомство! Он не только красивый, но и такой же восхитительный на вкус.

Один из слуг взял серебряный нож, и с почти церемониальной аккуратностью разрезал десерт, обнажая сочные слои начинки внутри. Все присутствующие наблюдали за этим маленьким представлением, и аромат свежих ягод и ванили наполнил зал, усиливая ощущение роскоши.

Королева, с улыбкой отведав кусочек десерта, произнесла:

— Мне удалось найти этого чудесного повара всего пару месяцев назад, когда мы путешествовали по восточным землям. Он известен своим мастерством, и, конечно, не могла упустить шанс пригласить его в нашу кухню. Уверена, его умение удивлять станет украшением наших столов на многие годы.

Все увлеченно слушали её, наслаждаясь восхитительным вкусом десерта.

— Он настолько изобретателен, что каждый его десерт — это маленькое произведение искусства, — добавила королева, снова улыбаясь. — Я бы сказала, что ему нет равных в своей профессии.

В этот момент, когда каждый наслаждался десертом, раздался глухой звук. Король уронил столовый прибор, и все взгляды сразу обратились на него.

— Отец, вам плохо? — встревоженно спросил брат Даниеля, поднимаясь, чтобы помочь, но, вставая, вдруг споткнулся и, потеряв равновесие, упал на пол. Я перевела взгляд на Даниеля и вдруг поняла, что он не может пошевелиться. В его глазах застыл тревожный блеск, но тело оставалось неподвижным.

Все вокруг казались оцепеневшими. Казалось, никто не мог сделать даже малейшего движения, и когда я попыталась встать, моё тело тоже не слушалось.

Внезапно поведение прислуги резко изменилось. Они выпрямились, взгляды их стали холодными и отстранёнными, словно заготовленными. Из боковой двери в зал вышел повар, с ухмылкой на лице он глядел на всех, словно на своих пленников.

— Рад, что моё лакомство пришлось вам по вкусу, ваше величество, — произнёс он, обращаясь к королеве. — Благодаря вашей страсти к сладкому мне удалось занять место среди королевских поваров. Я так долго ждал этого момента, и вот, наконец, он настал.

Повар перевёл взгляд на Даниеля, затем на меня, и его глаза холодно блеснули.

— Культ давно следит за тобой, принц, — продолжил он. — И теперь, когда рядом с тобой находится хранительница, это стало вопросом времени. Мы готовы действовать, и ничто не сможет нас остановить.

Моё сердце бешено заколотилось. Слова повара прозвучали как приговор, и я беспомощно смотрела на застывших короля, королеву и всех остальных, осознавая всю серьёзность ситуации.

Повар со злорадной ухмылкой обошёл стол и остановился напротив меня.

— И ты, юная аса, — сказал он, склонив голову, его взгляд прожигал меня, — настоящий сюрприз. Уж не думал, что на моем веку удастся осуществить пророчество. Но вот она ты, маленькая бунтарка.

От этих слов меня охватил холодный ужас, но я старалась держать лицо.

Повар, не отводя глаз, кивнул одному из слуг, произнеся с чёрствой непринуждённостью:

— Дидаф, открывай дурсор.

Дидаф — статный слуга, стоявший у двери, тут же начал читать какое-то заклинание, и пространство вокруг замерцало. Казалось, что время вот-вот исказится, открывая проход.

— Забираем только хранительницу? — небрежно спросил один из мужчин, стоявших за поваром.

Повар усмехнулся, не скрывая своей злорадной радости.

— Ну зачем же, — протянул он, бросив холодный взгляд на короля и королеву. — Я думаю, их величества не откажутся быть в первом ряду. И, конечно, ктарах… — Он на мгновение перевёл взгляд на Даниеля, а затем на меня. — Соберите всех её ктарахов, нам нужна будет их кровь.

Внутри у меня всё перевернулось. Страх за моих мужей, за всех, кого я люблю, переполнял меня, и, пусть я и не могла пошевелиться, каждая частичка моей души рвалась в борьбу. А потом все померкло.

Когда паралич начал отступать, я медленно пришла в себя, чувствуя холодные каменные стены и сырость, которая пропитывала воздух. Пространство было тускло освещено мерцающими факелами. Мы находились в каком-то подземелье, и, судя по всему, это место знало немало пленников до нас.