Чтение онлайн

Я притворил дверь до щелчка, затем взялся двумя руками за ручку и с силой выкрутил ее по часовой до тихого сочного хруста. Отпустил и она свободно повисла, подтверждая, что сломана. Ну вот, уже лучше. Теперь в ванную можно попасть, лишь выбив замок.

Идем дальше.

За дверью напротив никого не было и я пошел к следующей. Там был один. Я толкнул дверь – спокойно, естесственно, как человек, который имеет полное право сюда заходить.

Он сидел на ближней кровати у входа, завязывая шнурки. Черная короткая борода, серый свитер, синяя лыжная шапочка. Видимо, наступил его черед дежурить снаружи, но он замешкался, сражаясь с ботинком. На стук открывшейся двери он даже не поднял голову, целиком поглощенный битвой, а когда поднял, в глазах его было столько удивления, будто я был тем самым ботинком, который он надевал.

Так он и умер – с тем же выражением безмерного удивления на лице. Пуля прошила голову, разбив на осколки затылок и ударилась в стену, раскрасив ее в темно-красный. Обычно, патрон парабеллум не столь кровожаден, но на таком смешном расстоянии любой калибр станет художником.

Наемник вытянулся поперек кровати, глядя изумленными глазами в потолок и как бы спрашивая у меня, как же такое, черт возьми, могло произойти.

Что тебе сказать, приятель… такой сегодня день.

Я вышел, выключив свет и притворив за собою дверь.

Последнего я нашел в комнате напротив, на дальней кровати у окна. Он мирно спал, ни о чем не заботясь. Он так и умер во сне – тихо и незаметно, не покидая царства иллюзий.

Я сел рядом с ним на кровать и задумался. Что за черт? Столько народу, а дом пустой… я принялся подсчитывать – трое снаружи, шестеро на первом этаже, трое наверху. Итого дюжина. Ну - и чего ради они здесь тусили? Дом-то пустой. Во всяком случае, я побывал всюду. Чердака здесь нет… Может, ее перевезли в другое место? Или ее вообще здесь не было? Но тогда чего ради эти дежурства? Он что – ждал нападения?.. А если да, то от кого? А если нет, зачем оставлять так много людей в пустом доме?..

Что за ерунда… Что-то здесь было не так.

Я встал, с сожалением оглянувшись на труп. Пожалуй, я поторопился с последним. Стоило его сперва допросить…

Я вышел из комнаты, спустился на первый этаж, задумчиво глядя на черно-зеленые стены. Что за гадкая расцветка, в самом-то деле…

Открыл парадную дверь и вышел на крыльцо, глядя по сторонам и решая, что делать дальше...

…Хавьер Бордэм в таких случаях осматривал подошвы сапог. Я не стал. Я и так знал, что был осторожен… К тому же, у меня нет монетки.[34]

Ничего не придумав, сел в легкое плетеное кресло, стоявшее на веранде. Неспешно покачиваясь с винтовкой на коленях, смотрел на горы вдали, черный лес, звездное небо, голубую в лунном свете траву… Скоро рассвет, а что делать – неясно…

М-даа…

Похоже, пора уходить. Я встал и направился в сторону леса, темнеющего на холме.

Ничего не поделаешь.

Оглянулся напоследок на мертвый дом, беседку, маленький гараж, кресло на веранде…

Стоп.

Гараж.

Я бегом вернулся обратно.

Гараж примыкал прямо к дому, но сквозного прохода там не было, это я помнил точно. Значит попасть туда можно лишь с улицы. Я снял винтовку с плеча и выстрелил дважды в замок, взялся за ручки и потянул. Дверь протестующе хрустнула, но поехала вверх.

Заглянул внутрь фонариком и береттой. Гараж был совсем маленьким – просто бетонная пристройка на одну машину, которая была возведена здесь уже после строительства дома.

Серые голые стены, пара стеллажей с инструментами, мусор, посередине над ямой темно-вишневый «шевроле-импала» не первой молодости.

И все.

Я вошел, озираясь, ища фонариком по углам и хрустя осколками на пыльном полу.

В машине никого, вокруг тоже. Никаких потайных дверей. Пусто.

Обойдя шевроле, я замер.

Секунду.

Что-то там было – там, глубоко под землей, под бетонным полом.

Что-то или кто-то. Сигнал был очень слабым, но я его чувствовал – кто-то притаился внизу.

Но как такое возможно? Я еще раз осмотрел пол, водя лучом фонаря. Сплошной серый бетон без всяких изъянов. Хотя…

Я спрыгнул в яму и, пригнувшись, залез под машину. Все тот же ровный бетон на дне, прикрытый старым потрепанным ковриком. Я пнул коврик и посветил фонарем.

Люк.

Едва различимый под слоем грязи, но тем не менее. Я отбросил коврик, нашел выемку для пальцев и потянул. Стальная крышка нехотя уступила и я увидел высокие крутые ступени, уводящие вниз, в темноту.

Я начал было спускаться – и тут же остановился. Хорошая привычка - смотреть себе под ноги. Многим спасала жизнь.

На уровне пола, сантиметрах в пяти, от края до края тянулась нить. Она была едва различима на фоне серых ступенек и прилежно ждала свою жертву. Я посветил фонарем – нить исчезала в выемке, где затаилась М-67, поглядывая на меня оливковым гладким боком.

Итак - что мы имеем?

Двенадцать человек.

Двенадцать человек и растяжка.

Значит, нет никаких двух смен. Ночью они попарно меняются через каждые полчаса, днем же дом заперт – бодрствуют всего человека четыре, график скользящий. Остальные отсыпаются перед ночными дежурствами. В случае штурма они могут продержаться какое-то время, на крайний случай отступая в подвал. А в нем можно продержаться довольно долго до прихода кавалерии. Значит, где-то в доме должна быть мощная рация, чтобы, в случае нападения, вызвать подмогу. И сеансы связи, скорее всего, по графику. Когда следующий – неизвестно. Значит – надо торопиться, пока кто-нибудь не обеспокоился тишиной в эфире.

Я аккуратно переступил через нить и продолжил свой спуск.

Тридцать ступенек и лестница кончилась. Передо мной был голый бетонный мешок, вырытый в грунте и укрепленный столбами. Под низким потолком пара черных отверстий – вентиляция, но воздух все равно затхлый.

Сыро, плесень на стенах…

Она была здесь – лежала в дальнем углу у стены на каком-то тряпье и смотрела на меня сквозь черные волосы. Такая же изящная, как и сестра, сейчас она казалась пятнадцатилетним подростком со взрослым измученным побелевшим лицом.

Я отвел слепящий луч в сторону, но страха в глазах не убавилось.

Ах, да…маска. Я снял шерстяной капюшон и подошел к девушке.

– Ровена, не бойтесь. Меня прислал ваш отец. Сейчас мы уйдем отсюда.

Ее глаза были осмысленными лишь наполовину. Казалось, она меня слышит и понимает, но как бы сквозь туман, в замедленной съемке. На локтевых сгибах красные точки – оставалось только догадываться, какой яд ей давали, чтоб отупить ее мозг.

Я вынул нож и разрезал веревку, которой ее запястья, заведенные за спину, были привязаны к стальному кольцу в стене. Идти она не могла, - попытка встать на ноги не вызвала ничего, кроме стона. Поэтому я взял ее на руки и вынес наверх, замедлившись лишь на последних ступенях, чтоб не нарушить растяжку.